— В девять утра, — отрывисто произнес он. — Жду вас с новыми предложениями. И… — он замялся, — пожалуйста, отмените завтрашнюю встречу с мистером Рейли.

Возвращаясь к столику, я едва сдерживал улыбку. Рейли понимающе улыбнулся:

— Кажется, наш план сработал? Теперь мы можем обсудить другие условия поставки грузовиков?

— Более чем, — я достал портмоне. — Ваш ужин за мой счет. И… спасибо за ваше предложение.

— Не за что, — усмехнулся он.

Выйдя из ресторана, я глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Теперь предстояло подготовить новые условия контракта. И на этот раз Форд получит полный список требований.

К девяти утра в зале заседаний ВСНХ было непривычно многолюдно. Слух о возобновлении переговоров разлетелся быстро.

Микоян появился за пять минут до начала, хмурый и невыспавшийся:

— Что за цирк вы устроили, товарищ Краснов? — негромко спросил он, останавливаясь рядом со мной. — Мало вчерашнего скандала?

Я молча протянул ему папку с новыми условиями контракта.

— Что это… — он начал просматривать документы, и его брови поползли вверх. — Увеличение квоты на обучение до тысячи специалистов? Право на разработку собственных моделей? Создание инженерного центра? Вы с ума сошли? Они никогда на это не согласятся.

Договорить он не успел, в зал вошла американская делегация. Соренсен выглядел непривычно серьезным.

— Доброе утро, господа, — он сразу перешел к делу. — Мы изучили новые предложения советской стороны…

— Простите, — перебил Микоян, — какие новые предложения?

— Те, что прислал мистер Краснов вчера вечером, — Соренсен достал точно такую же папку. — И я уполномочен заявить, что «Форд Мотор Компани» принимает эти условия.

В зале повисла звенящая тишина. Я видел, как изумленно переглядываются члены советской делегации.

— При одном условии, — продолжил Соренсен. — Контракт должен быть подписан сегодня. До шести вечера.

Микоян медленно повернулся ко мне:

— Как вам это удалось?

— Видите ли, Анастас Иванович, — я чуть понизил голос, — иногда полезно немного… подтолкнуть партнеров к правильному решению.

Он прищурился, явно собираясь что-то спросить, но его прервал Соренсен:

— Приступим к обсуждению деталей?

Следующие восемь часов мы методично прорабатывали каждый пункт нового контракта. Я видел, как постепенно меняется выражение лица Микояна, от недоверия к пониманию, а затем и к явному одобрению.

Ровно в шесть вечера Соренсен поставил последнюю подпись.

— Что ж, господа, — он поднялся, протягивая руку Микояну, — полагаю, мы заключили историческую сделку. Скоро в Советской России откроются сборочные линии Форд… — он покачал головой. — Старик Генри был прав, будущее за массовым производством.

Когда американцы ушли, Микоян задержал меня:

— Ну-ка, товарищ Краснов, расскажите, как вам удалось их дожать?

Я улыбнулся:

— Просто немного изучил конкурентную ситуацию. Дженерал Моторс сейчас теснит Форд на всех рынках. А тут еще их представитель случайно оказался в Москве…

— Случайно? — Микоян хитро прищурился. — Ох, непростой вы человек, Леонид Иванович. Но… — он похлопал по папке с контрактом, — результат того стоил. Завтра доложу товарищу Сталину.

Уже в дверях он обернулся:

— И все-таки, откуда вы узнали про трудности Форд с профсоюзами? Это ведь тоже был козырь в переговорах.

— У хорошего металлурга, Анастас Иванович, должны быть не только знания о металлах, но и… надежные источники информации.

Поздним вечером я сидел в кабинете, разбирая документы. Контракт с Форд только начало. Нам предстояло создать с нуля автомобильную промышленность страны. Организовать производство, наладить выпуск моторов, обучить тысячи рабочих…

Я достал чистый лист бумаги и начал писать план работ. Времени на раскачку нет. Скоро первые советские «форды» должны сойти с конвейера в Нижнем Новгороде.

За окном догорал июльский вечер. Где-то в будущем уже виделись мне корпуса нового завода, нескончаемый поток автомобилей, грузовиков, моторов… Но сначала нужно было преодолеть долгий путь. И начинался он здесь, с этого листа бумаги, с первых строчек плана.

Солнце нещадно палило, когда наша группа поднялась на очередной холм. Внизу серебрилась Ока, за ней расстилались заречные дали. Я вытер пот со лба и в который раз за день достал карту Нижнего.

— Это третья площадка, товарищ Краснов, — главный архитектор города Малеев указал на обширное поле перед нами. — За Канавино, как вы просили. Сто двадцать гектаров свободной земли.

Я внимательно осмотрел участок. Железнодорожная ветка проходит рядом — это хорошо. До реки рукой подать — водоснабжение решено. Грунт… С грунтом придется повозиться, но это решаемо. Хорошо, что здесь есть простор для развития.