Шрифт:
— Пожалуйста, пожалуйста, — пропела она, — идемте.
Она провела меня в комнату и показала кровать под голубым покрывалом, лаже подняла покрывало, чтобы продемонстрировать чистую простыню.
— Сколько лет Зине?
— Скоро семь, семь годков, — с готовностью отозвалась тетка.
— Разрешите метрику.
— Ох, документа-то у меня и нету, в деревне документ остался, не забрала, думала, в школу — через год, успеется еще, так и не взяла… До чего тяжелый ребенок, — пожаловалась она, понизив голос, — сколько я с ней маяты приняла — вы себе не представляете…
Я вернулась в кухню. Зина по-прежнему стояла у дверей и тихо, молча плакала. Она даже не всхлипывала, но глаза ее были мокры, и на худых смуглых щеках виднелись следы скатившихся слезинок.
— Зина, что ты? — спросила я, склоняясь к ней.
— Тетечка, милая, все она врет, — вдруг обхватив меня за шею и рыдая, проговорила Зина. — Все она врет, это не моя кровать, это Славкина, а я сплю вон там, на скамейке, и бумажки у меня есть, в сундуке лежат. И не сама я ходила просить, это она меня посылала.
— Молчи, дрянь! — крикнула тетка, забывшись и выходя из своей роли.
— Тетечка, милая, возьми меня отсюда! — крикнула Зина с отчаянием.
— Сейчас же дайте мне метрику, — оборачиваясь к тетке, потребовала я.
— Да нету же у меня, сказала я — нету.
— Где? — спросила я Зину. — Покажи.
И, не обращая внимания на хозяйку, вместе с девочкой направилась в комнату. Тогда тетка кинулась вперед нас, открыла сундук и, немного порывшись в нем, швырнула на пол свидетельство о рождении. От показной ее любезности не осталось и следа.
— Нате! Берите! И бумажку берите, и змееныша этого возьмите от меня, чтоб глаза мои ее больше не видели, — кричала она.
— Гадина, — сказала я сквозь зубы, едва удерживая свою готовую подняться руку. — Ты ответишь за издевательства над ребенком.
Эта угроза отрезвила тетку.
— Что вы, что вы, кто над ней издевался, — заговорила она прежним льстивым голосом. — Никакого зла не видала от меня. Зина, деточка, да что ж ты молчишь… Ведь ты мне как дочь была…
Не слушая ее, я вместе с Зиной направилась к выходу.
— Не докажете! — крикнула вслед мне тетка. — Ничего не докажете. У меня свидетели есть. Никого не боюсь!
3
Целую неделю Зина жила у меня. Девочка оказалась сообразительной, говорливой и ласковой. Во мне неожиданно пробудилась неутоленная жажда материнства. Я привязалась к Зине, и с каждым днем привязанность эта крепла. Я купила ей одежду и игрушки. Никогда, покупая вещи для себя самой, я не испытывала такой радости. Но еще больше радовали меня ее неподдельные восторги по поводу каждого подарка.
Да, два человека — это уже семья. Маленькая, неполная, но все-таки семья. Сидишь на работе и знаешь, что дома тебя ждут. Проходишь мимо магазина — непременно вспомнишь, что надо купить гостинцы. А за ужином ты можешь выслушать весьма любопытные новости про события в доме и во дворе, о которых прежде даже не подозревала.
Валеркина кошка (лохматая такая, Валерка говорит — сибирская, но все ребята знают, что кошка вовсе не из Сибири, а из Ефимовска, ее мама в соседнем дворе живет) родила четырех котят. Маша — она уже окончила первый класс — читала сегодня Зине стихи про веселых зайцев. Витька подрался с Петькой Ивановым. Петьке досталось. Он завякал и побежал к матери жаловаться. Так ему и надо, этому Петьке, он сам всегда задирается, особенно с девочками.
Все вечера я отдавала теперь Зине. Но ее приходится на целый день оставлять одну, и каждый раз я не нахожу себе места: как-то она там? Может обвариться, подогревая себе чай. Или забудет выключить плитку и наделает пожар… Вечерами я возвращаюсь поздно, а Зина каждый раз дожидается меня — ни за что не уговоришь лечь спать. Правда, иногда она приходит в детскую комнату навестить меня, но и здесь я редко бываю свободна. Я борюсь с безнадзорностью других детей, а сама оставляю свою дочку (неужели все-таки возможно, что у меня будет дочка?) безнадзорной.
Нет. Невозможно. Зине будет лучше в детдоме. А я… Когда мне воспитывать Зину, если мы видимся лишь утром да поздно вечером, когда у Зины уже слипаются сонные глаза? Вот выходной мы, правда, можем провести вместе. Мы так и сделаем, а потом я отведу Зину в детский дом. Надо будет заранее оформить документы.
Зина приняла новость с покорностью человека, привыкшего к ударам судьбы. Она уныло шагала рядом со мной в свой новый дом. Я уверяла, что ей там будет весело и хорошо, что я каждый выходной буду навещать ее. Она молчала. Но когда все было кончено, и я собралась уходить, Зина вдруг бросилась ко мне, обвила руками мою шею, зарыдала. И тогда я снова заколебалась. Еще немного, и я увела бы девочку с собой. Но вместе с воспитательницей кое-как удалось уговорить ее.