— И, что мы будем делать? — поинтересовался Семён, всё не решаясь пройти в кабинет.

— Звонить Оборину. Другого варианта я не вижу.

— Ну, почему? Ну, почему? Расстаться всё же нам пришлось… — напевал Жучкин, разглядывая миниатюрный пистолет «Матильда» калибра двадцать два «Лонг Райфл»: — Ведь было всё у нас всерьёз… Второго сентября!

— Что скажете, Капитан? — уточнил я, стараясь не мешать медицинским экспертам, заполонившим кабинет директора.

— А, что тут говорить? Охранник молчит. На записях за ближайшие пару часов, никого незнакомого или подозрительного нет. Но это мы ещё проверим. Судя по распечатке от оператора — ваш секретарь был последним, с кем контактировал Немцов. Скажите, вы ему угрожали? Может быть, через секретаря намекали на шантаж?

— За кого вы меня принимаете?! — возмутился я: — Это не мой метод.

— Ну, как сказать… — Оборин указал на миниатюрный пистолет: — Высшее общество Перми в смятении. Кто-то утверждает, что вы — демон, который калечит людей. Кто-то называет вас героем… Мнения разделились. И к какому лагерю относился наш «потерпевший» — не известно.

— Меня интересует другое — как можно было вынести мозги мелкашным патроном?

— Обратите внимание на магазин. Видите патрон? Немцов, ну, или тот, кто продал ему всё это добро — сделал надрезы на пуле. А ещё стёр все опознавательные номера. Патроны тоже самопал.

— Но, почему Немцов не купил нормальное оружие?

— Он простолюдин. А простолюдины не имеют права носить нарезное огнестрельное оружие. Таков закон. Кстати, стрелял наш «потерпевший» умеючи — ровно в висок… Видимо, Немцов купил ствол специально для самоликвидации, ибо таким калибром только собак в подворотне распугивать. Спортивный патрон. Да и судя по отсутствию порохового нагара — пистолет использовали впервые.

— Думаете, это я виноват?

— Не знаю, Фёдор Александрович. Возможно, Немцов уже давно хотел свести счёты с жизнью. И вы стали последней каплей. Человеческая душа — потёмки. Кто знает, что он успел наворотить перед смертью? Кстати, а с какой целью вы хотели посетить Немцова?

— Я хотел договориться о поставках электроэнергии для моего нового предприятия.

— Вот, как? Печально, что не получилось.

— Что будет с КамГЭС?

— Найдут временного ИО из местных. Возможно, заместителя. Или управленца с «верхушки». Тут уже решение за советом директоров холдинга «ИмпГидро».

— А если выяснится, что я стал причиной самоубийства Немцова?

— Сильно сомневаюсь. Но если не будет очевидных улик, свидетельствующих о том, что вы давили на… кхм… «потерпевшего», то ничего страшного. К тому же — эксперты уже установили, что на момент убийства вас кабинете не было. Ваш автомобиль засветился на четырёх городских камерах. А также есть запись, где вы с Семёном заходите в здание КамГЭС.

— Выходит, переживать, не о чем?

— Думаю, что не о чем, Фёдор Александрович. Но если у меня будут вопросы — я позвоню. — ответил Оборин и вновь подошёл к столу: — Вот, меня всегда интересовало, что именно побуждает людей на подобные крайности? Неужели в жизни существуют вопросы, которые невозможно решить?

Честно говоря — я тоже не понимал. Человеческая душа — слишком тонкая и сложная материя. Разбираться в ней было тяжело даже для опытного Ультимата.

— Господи!!! ПОМОГИТЕ!!! — в кабинет ввалилась связанная худенькая тётя в тёмно-синем костюме цвета «хаки». На её щеке висел отклеенный скотч. А к связанным рукам была приклеена отломанная спинка стула.

— Что такое?! — нахмурился Оборин.

— Валюшин… Он с ума сошёл!!! — затараторила женщина и рухнула на колени: — Всех усыпил!! Обезоружил… И утащил в заводское помещение!!! Я не понимаю, что с ним… -заприметив труп Немцова, она ахнула: — Боже… Валерий Грундович!!!

— Развяжите её! — приказал Капитан: — Простите, Госпожа… А вас как зовут?

— Так я начальник службы безопасности! Мэрия Степановна Друзь… — шокировано ответила женщина, наконец высвободившая руки: — Но… Что тут происходит?! Что с Валерием Грундовичем?! Это Валюшин его, да?!

— Спокойно. — Капитан потянулся к охраннице: — Без паники! Валерий Грундович… умер от огнестрельного ранения в голову.

— Валюшин… Что ж ты так… — выдохнула Мэрия Степановна и закрыла глаза руками: — Вот, как знала, что так будет!

— Где остальные? — присев на одно колено рядом с женщиной, спросил я.

— Внизу… Они живые! Просто… без сознания…

— Парни! Айда, за мной! — приказал Оборин: — Фёдор Александрович… Вы сможете поговорить с Госпожой Друзь?

— Смогу.

— Спасибо! — Капитан кивнул и вместе с остальными полицейскими выбежал из кабинета.

— Мэрия Степановна, меня зовут Фёдор Осокин. И я…

— Не успели вы, Феденька… Не успели буквально на три месяца… — выдохнула женщина и тут же упала в обморок.