— Что ж… Договорились. — взглянув на конструкт, я закрыл глаза и направил часть своей энергии прямиком в Андрюшу.

И, вот тут можно было разыграть викторину на тему, а что было дальше?

Вариантов немного. Всего три.

А) Андрюшу разнесло в щепки

Б) Ничего не произошло

С) Произошло, нечто странное

Барабанная дробь и… Да. Андрюшу разнесло так, что щепки от его мускулистого липового торса воткнулись мне в щёку.

— Твою ж мать! — выругался Шаляпин и пулей подлетев ко мне, принялся вытаскивать древесину и лечить ссадины с порезами: — Нет, я, конечно, понимал, что в вас много силы… Но это — перебор! Вы точно человек?

— Я космический бог, созданный, чтобы поработить всю галактику.

— Ха-ха-ха-ха! Смешно. — вздохнул Валентин Петрович, закончив моё лечение: — Значит, так! Отходите, как можно дальше и стараетесь отрегулировать свою силу. Андрюш у меня не так уж и много, если честно… Хвала небесам, что тугодум Рейсбих догадался убрать вас из практики. Если вы вот так запросто разносите липу, то страшно представить, чтобы вы сделали с неокрепшим студенческим организмом.

— Понимаю. Я практически не спорил.

— Практически? Ох… — Шаляпин обречённо провёл ладонью по лицу: — Отходите! Отходите к двери! И старайтесь контролировать силу. Это не бесконечный поток! Вы рискуете умереть, отдав вообще все силы противнику. А жертвенный обмен нам не нужен.

— Я вас услышал. Давайте следующего!

Второй Андрюша также не снискал счастья. Но у него хотя бы оторвало только голову, и мне удалось ударить по нему второй раз.

В итоге, второй Андрюша благополучно сгорел на работе. Так сказать — скоропостижно превратился в прах и задымил всю аудиторию. Пришлось даже включать вентиляционные турбины, чтобы, как можно скорее очистить воздух.

— Вижу, вы подготовились? — я указал на распахнувшиеся крышки воздуховодов.

— Во всех аудиториях стоит подобная система. Увы, случайные поджоги тут не редкость.

На пятом Андрюше я практически научился регулировать поток энергии. Его я спалил только с девятого раза. То ли ошибся. То ли потерял концентрацию. В общем, бедолага вспыхнул, словно спичка. Да и прогорел примерно так же.

А седьмого Андрюшу я пожалел. Выжег ему часть пустого лица и несколько рёбер. Ну, или что там у Андрюш в грудных клетках?

— Успех… — Шаляпин выбрался из укрытия: — Надо же! А я думал, что Андрюши прослужат мне, как минимум — лет тридцать. Видимо, они ждали своего «героя».

— Но самое главное, что я научился. Ведь так?

— Учиться вам ещё долго, сударь.

— А хотите, я на вас продемонстрирую?

— Воздержусь. Мне ещё нужна моя голова. Кстати, почему вы бьёте именно туда?

— Привычка. Чтобы наверняка.

Валентин Петрович побледнел от ужаса, но комментировать не стал.

— Что ж… Думаю, на сегодня можно закончить. Но не забывайте про практику. Пока на неживых объектах…

— Понял. Буду стараться изо всех сил! — я показал большой палец, но Шаляпин лишь кисло усмехнулся, после чего спрятал выжившего Андрюшу и уселся за стол. Опять изучал, какой-то непонятный учебник.

Даже не попрощался! Некультурный же он человек…

Выйдя из подвала, я решил взглянуть на мобильник, и это оказалось правильным решением. Практика настолько сильно увлекла меня, что я не заметил три пропущенных от Оборина и сообщение, которое гласило:

«Мы нашли его»

Правда, отправлено оно было сорок пять минут назад… Очень надеюсь, что Валюшина ещё не прикончили.

ИСБ с полицией, конечно же, справились с поставленной задачей и разыскали доброжелательного преступника. Только вот… меня всё не покидало подозрение, а не сдался ли он сам?

— Как долго он там сидит? — поинтересовался я, глядя на огромную заводскую трубу.

— Часа три. Не меньше. — ответил Оборин, посмотрев на Валюшина через бинокль: — Но мы с ним не контактировали, как вы и просили.

— Очень хорошо! Значит, продолжать наблюдение. И не при каких обстоятельствах не вмешиваться. Я разберусь с ним сам. — строго приказал я и направился в сторону старой заводской трубы.

— Брат, ты уверен, что это хорошая идея? — поинтересовался Семён: — Тут метров двадцать пять… Не меньше! А Голубика тебя летать так и не научила…

— Уверен.

Ну уж нет. Из-за меня бедолага встал на путь зла. Значит, именно мне всё это и исправлять.

Семь минут… Семь долбанных минут занял мой подъем по ржавой раскачивающейся лестнице.