— Титулярный советник Белова — шаг вперед, — торжественно проговорил он.

И вот тут я изрядно удивился. Во-первых, потому что Оля оказалась старше, чем я думал — минимум года на два, даже если считать, что она начинала службу не с самых младших чинов и взлетела по карьерной лестнице бегом. И во-вторых из-за того, что она почему-то оказалась не какой-нибудь фрейлиной или придворной в звании камергера или даже камер-юнкера, а титулярным советником.

Девятый класс в Табели о рангах — такой чин мог бы носить… Да, в общем, кто угодно. От секретаря с задачами типа «подай-принеси» в любом министерстве до младшего полевого агента Третьего отделения. И даже врученная Оле награда — «Анна» второй степени — никакой ясности не добавил.

Нашей же четверка, в соответствии с невысокими званиями, вместо полноценных орденов получила унтер-офицерские медали: Камбулат с Корфом серебряные Георгиевские кресты четвертой степени, Поплавский — третьей, а я…

— За отвагу и смекалку, проявленные в бою, курсант Острогорский награждается… — Разумовский сделал почти театральную паузу и закончил: — Георгиевским крестом первой степени!

От удивления едва не споткнулся, шагая вперед: обычно за боевые заслуги медали вручались по возрастающей, от младшей степени к старшей, и даже Поплавскому, можно сказать, неслыханно повезло. А уж мой золотой крест и вовсе был чем-то запредельно-выдающимся.

Не иначе Мещерский постарался. А может, и сам старший Морозов.

— Поздравляю, господин курсант. — Елизавета приколола медаль к моей груди и едва слышно добавила: — Благодарю вас, Владимир. Я обязана вам честью и даже самой жизнью. Можете не сомневаться — моя милость не ограничится этой наградой.

— Служу отечеству! — Я чуть склонил голову. — Без друзей я бы не справился.

— И мне будет приятно, если вы все ненадолго задержитесь во дворце, — улыбнулась Елизавета. — До обеда еще далеко, но я велю подать в гостиную чай и…

— Боюсь, это невозможно, ваше высочество. — Морозов, до этого стоявший молчаливой статуей, раздвинул плечами остальных гостей и приблизился. — У нас назначена встреча через час, а к ней следует подготовиться.

Такой вот ненавязчивый намек, что аудиенцию и сам церемониал награждения пора заканчивать. И заодно на то, кто тут на самом деле хозяин. Теоретически, Елизавета могла отказаться, потребовать перенести встречу… но только теоретически. Ее глаза потухли, а уголки рта скорбно опустились, и я вдруг почувствовал острое желание стукнуть по сиятельной лысине чем-нибудь тяжелым.

Разумовский едва слышно вздохнул и взглядом указал на выход — даже не стал командовать положенные в таком случае «вольно» и «разойдись». Остальные гости тоже вдруг вспомнили, что у них есть какие-то срочные дела за пределами гостиной. Единственным, кто мог поставить Морозова на место, был я…

Лет этак одиннадцать назад — но теперь мне оставалось только пообещать себе снова дослужиться до главы Совета и показать старику, где зимуют членистоногие. И двинуться к дверям, на всякий случай козырнув куда-то в пространство. Соседи по блоку уже ушли вперед следом за Разумовским, радостно разглядывая медали друг на друге, а я чуть задержался — дождаться Олю, которая о чем-то шушукалась с Елизаветой.

Со злополучного бала мы так и не виделись — в Корпусе резко повысили бдительность, и сбежать в город даже проторенными тропами теперь было непросто. Да и переписка стала совсем уж нерегулярной и какой-то… какой-то полуофициальной, деловой. Я и раньше не злоупотреблял скобочками, смайликами и прочей милой дребеденью, а теперь они почти исчезли даже из Олиных сообщений. Вместе с селфи, которые хоть как-то скрашивали тягучий курсантский быт.

Черт, да я обрадовался бы и обычному человеческому «скучаю»!

Хотя скучать ей наверняка не приходилось.

— Значит, титулярный советник? — поинтересовался я, когда мы через галерею вышли обратно к аванзалу и парадной лестнице. — И по какому же ведомству?

— А это имеет значение? — Оля улыбнулась и взяла меня под руку. — Должны же у девушки оставаться хоть какие-то секреты.

— Может быть. Интересно, что еще я о тебе не знаю?

— Какая разница, моряк? — Оля скользнула ладонью по кителю и вдруг легонько ущипнула меня чуть пониже спины. — Много будешь знать — скоро состаришься.

— Оу! — усмехнулся я. — У кого-то игривое настроение?

— Ты даже не представляешь насколько. Кстати, я знаю тут пару укромных местечек, куда обычно не заглядывает прислуга… Но туда мы, к сожалению, пойдем в другой раз. — Оля вытянула руку, указывая вперед и вниз. — Не стоит заставлять дедушку ждать.

Знакомую фигуру в зале с колоннами я заметил, как только мы свернули на нижний пролет — но и не предполагал, что его сиятельство пожаловал в Зимний не повидать внучку, а именно по мою душу.