Шрифт:
Боже… Бедная девчонка.
Я в свою очередь тоже особо не раскрывалась. Подтвердила, что Молотовы действительно уволили меня, заплатив за год вперед. Рассказала об успехах в лечении Светы, о том, как провела лето, и как начался учебный год.
– Ты общаешься с родителями? – наконец решила я перейти к теме, действительно требующей внимания.
Для Ксюши она была очень болезненной, по одному выражению лица стало ясно. Но я решила, что сейчас не до сантиментов.
Подруга уставилась на свой почти пустой бокал и покачала головой.
– Только с мамой иногда. Папа… Уже не пытается доставать меня. Лишь молча шлет деньги, которые я не трачу, – подчеркнуто сообщила она.
Я понимала, какой ответ примерно получу, но все равно оказалось больно такое слышать. Несчастная Маргарита… Глупый отчим. Он недооценил. Чертовски недооценил чувства своей дочери!
– А ты… Общаешься с Женей?
Настал черед Ксюши вытаскивать ножи из моей груди. Я так же отрицательно качнула головой.
– Почему? – уточнила она с налетом беспокойства.
Плотно сомкнув губы, я подняла тяжелый взгляд. Но ведь уже подписалась… Откровение за откровение.
– Мы не общаемся с тех пор, как меня уволили, Ксюш. Он… В общем он некрасиво поступил, – призналась через не могу. – Но так мне и надо. Сама виновата... Я всегда знала, с кем связываюсь. И вообще… все уже в прошлом.
– Ты ни в чем не виновата, – внезапно возразила она твердым тоном. – Ни в чем, Марина! Это все его родители… Я уверена!
Я мгновенно напряглась, задержав на ней хмурый взгляд.
– Что? О чем это ты?! Молотов что-то сказал тебе?..
– Нет-нет, – тут же отозвалась Ксюша, стушевавшись. – Мы давно с ним не общались. А даже если бы и общались, вряд ли Женька стал бы делиться со мной…
– Тогда с чего ты это взяла?
Она облизнула губы и неуверенно ответила:
– Я не знаю, точно, что между вами произошло, Марин. Но когда ты еще работала в доме Молотовых, ходило много разговоров... неприятных. Да мне кажется, весь персонал шептался, что Алла Родионовна настроена против тебя!
Я откинулась на спинке стула и нервно отпила остатки своего коктейля из бокала. Надо же. Весь персонал был в курсе… Гадский персонал. Только Маргаритка и вызывала у меня уважение!
Неприятные воспоминания мгновенно заполнили голову. Думала ли я о том, что утро, разрушившее меня до основания, дело рук родителей Жени? Конечно да. Это мысль не раз травила мою нервную систему, подпитывая сомнения, оправдывая жестокость мажора. Но… это всего лишь мысль. Которая сейчас все равно не приносила никакого облегчения.
– Что ж… Этого следовала ожидать, – философски заметила я. – Его мать никогда не скрывала от меня своей неприязни и вынесла предупреждение сразу. Все обстоятельства были против нас, а я… не знаю, на что я надеялась.
Подошел официант забрать пустые бокалы. Пока он нес новую порцию Пина-Колады и Мохито, за столом царила тишина.
– Ты скучаешь по нему? – первой заговорила Ксюша.
– Ксюш… – Я занервничала. Мне не хотелось дальше углублять в тему, которую осталось только закрыть.
– Прости… Я лишь хочу понять каковы шансы, что я перестану скучать? Хоть когда-нибудь…
В ее глазах блеснули слезы, голос надломился.
– Малышка, ты чего? – Я наклонился ближе к столу, и сжала ее руку.
– Знаешь… каждый мой день это как погружение на большую глубину без кислорода, – сбивчиво произнесла она. – Когда я отказалась от Саввы, мне будто… будто, сердце вынули через ребра, ломая их, и теперь… я не могу нормально дышать! Нормально жить… Я просто… как на автомате! И честно говоря, мне страшно, что это никогда не закончится…
Горло сжало в тиски.
– Закончится, – шепнула я. – Обещаю, однажды тебе станет легче! Но ты должна перестать винить себя, милая. Потому что ты никогда не отказывалась от Саввы. Тебя вынудили сделать это! Ты не могла иначе.
– У него сегодня день рождения.
– О…
Ксюша судорожно вздохнула и одним разом отпила половину коктейля. А затем призналась:
– Я так хочу его поздравить!.. Но понимаю, что не имею права.
Честно говоря, я считала так же. Не думаю, что Савве было легче. Скорее всего, он до сих пор пытался лечиться от чувств и неизвестно, чем обернется это невинное желание.