Я поцеловал его в ответ, перевернул и прижал к себе на диване, и его стон был совершенно декадентским и покорным. Когда я приподнялся, его глаза были мокрыми, и я вытер слезы.

– Ты мой?

– А разве можно было сомневаться?

– Да, – прохрипел он.

– Теперь нет.

– Кольцо будет готово на следующей неделе. Я хочу пожениться рядом с ручьем в доме твоей матери, с Сойером и его женой, с Гвен и Ефремом, с моей группой, с Рико и с теми, с кем ты захочешь.

– Ладно, – прошептал я, целуя его под ухом.

– Ладно, – повторил он, а потом снова поцеловал меня и обхватил за шею так крепко, что я никак не мог вырваться.

Не то чтобы я этого хотел. Уже нет.

Часть 16

Час спустя в дверь постучали, и, когда Гвен открыла ее, она, вероятно, удивилась, обнаружив там людей из местного банка. Ник назначил, что они придут в дом и поговорят с ней и Ефремом - такой сюрприз он запланировал. Мы прошли на кухню, чтобы присоединиться к ним, а трое мужчин разложили перед тетей и дядей Ника бумаги. Оба человека, о которых шла речь, казались потрясенными.

– Дело вот в чем, – сказал Ник, вздохнув и приняв страдальческий вид. – Я не знаю, когда вернусь сюда.

– Что? – спросила Гвен. – Сладкий, мы только что вернули тебя. Я хочу видеть тебя на День благодарения, Рождество и...

– Нет, – сказал он ей. – И это не значит, что вы не приглашены к нам домой, и я надеюсь, что вы приедете на свадьбу, на которую вас пригласят, но я знаю, что у тебя здесь все как у матриарха семьи, и я не хочу это нарушать. Однако если ты когда-нибудь захочешь отдохнуть на каникулах или вообще в любое время, просто позвони мне, и ты сможешь остаться.

Они оба непонимающе смотрели на него, и он добродушно улыбнулся в ответ.

– Но сейчас я не уверен, что увижу вас снова, когда уеду, поэтому хочу поблагодарить вас обоих за то, что были так добры ко мне и открыли свой дом для безумия, которое было вчера и наверняка будет сегодня, и за то, что сидели со съемочной группой, и просто были такими замечательными, и...

– Мы сделали это не ради благодарности или... – начал Ефрем.

– Нет, я знаю, – заверил его Ник. – Вы оба считаете меня частью своей семьи, и я тоже так считаю, но все же... если я могу что-то сделать для вас, я хочу это сделать, и это, – сказал он, жестом указывая на мужчин в костюмах из банка, – это то, что я могу сделать.

– Что ты сделал? – задыхаясь, спросил Ефрем.

Ник повернулся к помощнику управляющего банком, который совершил поездку на ферму.

– Мистер и миссис Шелтон, – заговорил мужчина, сидевший посередине, – мистер Мэдисон погасил закладную на ферму, а также выкупил у Даттонов участок, о котором вы вели переговоры, так что теперь, как вы и хотели, ваша собственность простирается до реки.

Гвен и Ефрем повернулись к Нику, и на их лицах отразились абсолютный шок и благоговение. Когда я посмотрел на них, я понял, что именно это доставило бы мне удовольствие - иметь деньги и в одно мгновение воплощать мечты дорогих мне людей.

– Это слишком, – прошептала Гвен, сделав несколько вдохов и схватившись за сердце, когда ее рот открылся.

– Ник, ты... – Ефрем задыхался и стоял, ухватившись за край стола. – Ты не можешь просто... Это больше, чем мы могли бы принять, и... Ник.

Это было забавно, и когда Ник взглянул на меня, я вздернул брови. Восторг на его лице был мгновенным.

– Просто подпишите, пожалуйста, – сказал им Ник. – Вы сделаете меня очень счастливым, и на самом деле это больше для меня. Так я не буду чувствовать себя виноватым, если вы не увидите меня до следующего сентября.

Они просто уставились на него.

– Это плата, – сказал я им, подмигнув. – Отпустите его с крючка, ладно?

После этого они расписались, потому что действительно, когда кто-то делает тебе самый большой в твоей жизни подарок, нет смысла стоять и сомневаться в своей удаче.

****

Ефрем и Гвен были умными людьми, поэтому не стали ничего объявлять, а детям решили не говорить до тех пор, пока Ник не уедет. Никто не хотел, чтобы на рок-звезду вдруг посыпались просьбы о деньгах. Это было правильным решением.

Ник должен был участвовать в съемках со съемочной группой Netflix, и они хотели, чтобы он был на улице, гулял по лугу, купался в солнечных лучах, а дальше все становилось только более торжественным и артистичным.

Пару часов спустя я сидел на крыльце вместе с Ефремом и раздумывал над тем, чтобы позвонить маме и рассказать ей новости о нас с Ником, хотя я был уверен, что она уже знает, когда услышал знакомый грохот и вскинул голову.

– О, – сказал Ефрем, усмехаясь. – Ты один из этих?