— Я была дурой, да?..

— Нет, — поцеловал девушку, — Успокой Серегу, он мне нужен собранным и адекватным. Желательно уже завтра. Мама его в курсе, но вас он послушает быстрее.

Батюшка, обитающий при госпитале, попытался ставить палки в колеса: не исповедовался, не причащался, не постился, не говел. Натравил на него четвертые сутки не просыхающего Аркадия Сергеевича — должен же он принести хоть какую-то пользу! И я все еще помнил, что о беременности Светы Скоблев мне сказал уже после моего сватовства, а не до. Пусть я твердо был уверен, что ребенок мой, подставы генералу не забыл.

Невесты, выловленные на входе в разрешенное время визитов, сначала попытались сопротивляться стремительному развитию событий, но по разным причинам на них насели отловленные по госпиталю «родственнички», и к назначенному часу обе стояли у алтаря.

Двойное венчание для меня ощущалось диким. Я не был воцерквленным ни в той, ни в этой жизни, но этот заевший в подкорке тезис: «Одна вера, одна жена, одна родина!!!» Итицкая сила, я даже вспомнил, что в уголовном кодексе была статья за двоеженство!!!

— Да! — выдал на вопрос батюшки. Вторым, что характерно! Первым этот вопрос задали Светлане!

— Да! — произнес еще раз, глядя в понимающие и любящие глаза Натки.

— Аминь! — в последний раз пробасил поп, отчитав целый сонм молитв.

Поздравьте, я снова дважды женат и без пяти минут консорт!

Вместо поздравлений выслушал долгую и адресную брань целительницы, встретившей нас на выходе из-за невозмутимых спин пилотов. По-моему, это оказалась та самая, что здесь же когда-то лечила мои уши. Но, бросив на императрицу несколько диагностирующих волн, женщина недовольно замолкла. Ненадолго, завтра она будет костерить и меня, и упрямую пациентку еще сильнее. Я бы мог ей рассказать, как это работает, но зачем? Я себе не враг.

Прежде, чем начать клевать носом, Маша-Четыре успела выпустить с нами голубей (где их добыли мои пилоты — тайна, покрытая мраком!) и даже символически пригубить шампанского вместе со всей кодлой собравшихся в церквушке людей.

— Спокойной ночи, ваше величество! — пожелал, провожая кресло с императрицей за порог палаты.

— А тебе — неспокойной! — сонно веселясь внешне и в душе, отзеркалила женщина.

Как в воду глядела — спокойной ночь не была, Светика опять тошнило, ни о какой хотя бы символической консумации речи не шло. Почти под утро перешел в комнату Натали и тихо спросил:

— Довольна?

— Спасибо, — откликнулась она,

— Почему ты мне просто не объяснила?!

— Понимаешь, Миша, я загадала… Если ты сам все поймешь, то у нас с тобой всё сложится. А нет — так нет!

Подивился размеру тараканов, обитающих в ее головке: как они там умещаются?!

— Давай в следующий раз ты не будешь ничего загадывать, а просто объяснишь все? Желательно ртом и вслух! Я очень примитивно устроен, любые непонятки мне лучше объяснить!

— Иди ко мне! — вместо оправданий произнесла Натали, — Сглупила, не отрицаю. Но можно с тобой я побуду глупенькой? Я устала быть умной!!!

— Спи, мое сердце, — произнес я спустя два часа, вставая и укрывая Натку тонким одеялом, — Я буду умным за нас двоих!

Беренгольц возник за плечом неожиданно, наплевав на все системы охраны, — невзрачный безэмоциональный мужчина как-то пронизывал все кордоны, вплоть до неотлипающей Сони.

— Поздравляю с венчанием, — едва слышно произнес он.

— Спасибо, есть что-то для меня?

— Вот доклад! — протянул он мне стопку листков, — Архитектора в минус?

— Решение оставляю за собой! — оборвал его планы, — Следующее задание — «Курьерские перевозки»! Делайте что хотите, но никаких упоминаний о Лосяцких у них не должно остаться.

— Будет сделано!

— Моя сестра Вика там какое-то время работала.

— Считайте, что не работала.

— Ты все понимаешь?.. — пытливо спросил у Арни.

— «Курьерские перевозки» переживают не лучшие времена, Закроются. Насовсем.

— Евстигней? — спросил по еще одной интересующей меня теме.

— Из нашей службы не уходят — уносят вперед ногами.

— Арни?! — не захотел я терпеть его экивоков.

— Не был. Не рождался. Не существовал. Чего не кажешь о его архиве… Занятные бумаги…

— «Курьерские перевозки»! — повторно напомнил пьянеющему от размаха дел помощнику.

— Три дня!

— Три! Отсчет пошел!

— С молоком? — дрожащие руки Надежды Петровны щедро окропляли блюдце потеками коричневой жидкости, льющейся из чайничка мимо чашки. В мрачноватой гостиной ржевского особняка Сомова она встретила меня одна — остальные Рюриковичи вместе с моими женами сейчас толкались в госпитале, где их августейшая бабка почувствовала ухудшение состояния. Я же ненадолго покинул штаб, свалив всё на Турбину-старшую, откликаясь на приглашение новоявленной родственницы.