– Уф! Еле выбрались, – проговорил, сплевывая алую кровь, мастер Ирнус, – это что за ерунда была?

– Балансир, балансир взорвался, – еле слышно шептали губы Порана, а взгляд был направлен туда, где теперь отсутствовала часть стены и один из магических кристаллов.

В дверь требовательно затарабанили. Мантолла сделал легкое движение ладонью, и металлический засов из наговоренного железа отошел в сторону. Калитка рывком распахнулась, и в заклинательный покой ввалилось еще двое испуганных стариков, они ошарашенно рассматривали частично разрушенное помещение и троицу уставших магов, сидящих на полу возле алтаря с телом утонувшего юноши. Сквозь оседающие клубы пыли и дыма прибывшие на помощь пытались разглядеть обстановку и оценить опасность, если она еще существует. Под их удивленными и озабоченными взглядами три престарелых мага, которым едва удалось избежать гибели, встали, и, еле передвигая ногами, выбрались из комнаты.

– Вергилий, помоги этим двум, – Мантолла на выходе кивком указал на тела потерявших сознание парней, оказавшихся в момент неудачного ритуала неподалеку. – Покой расчистить, осмотреть, все убрать, завтра будем разбираться в произошедшем, – устало выдавил настоятель и поплелся в сторону лестницы.

Разум опытного чародея отказывался понимать то, что случилось, сам ритуал призыва достаточно прост, а уж для него он вообще, можно сказать, примитивная практика. Что же могло пойти не так, куда закралась ошибка? Он был на сто процентов уверен, что все сделал правильно, но факт остается фактом, все вышло из-под контроля и теперь потерян древний артефакт, что несет после себя ряд серьезных проблем. Придется, видимо, заново пересчитывать контур балансировки всего покоя и выстраивать другую структуру у большей части применяемых чар, исходя из того, что осталось всего три кристалла, заменить которые было просто нечем, а это влечет за собой дополнительные трудности.

Через три пролета их догнал испуганный крик:

– Мэтр, мэтр, подождите!

Старик недовольно рыкнул, оглядываясь назад

– Ну, чего еще?

– Там это, – начал объясняться спешащий вверх по лестнице запыхавшийся обитатель замка, – труп ваш, на алтаре, кажись, дышит.

Кроваво-красные тучи и практически такая же по тону грязно-багровая земля – все это непрерывно перемешивалось, словно находилось в огромной маслобойке. Источника света нигде не было видно, но тем не менее алое сияние присутствовало повсюду, мерцало само небо и сама земля. Однако оно не было похоже на то, что давало привычное для любого человека теплое и радостное солнце, оно походило скорее на остывающую в лучах заката лаву, стекающую по склону пробудившегося вулкана.

Грей стоял, как ему показалось, на возвышенности, что являлось лишь иллюзией, почему-то юноша отчетливо это понимал, и что самое странное – данный факт не вызывал у него отторжения. Он не мог сказать, находится на земле или же парит в воздухе. Пейзаж вокруг него ежесекундно изменялся, становясь всё гротескнее и гротескнее, картины перетекали друг в друга и оказывали завораживающее действие. Молодой воин застыл, боясь пошевелиться и силясь понять, что же такое он видит. То и дело из кровавого тумана выплывали никогда не виденные им мелкие твари и огромные, просто исполинские монстры, каких трудно было бы себе представить. Были там и похожие на медуз создания, только парившие по воздуху, и различные звероподобные существа, некоторые и вовсе казались чем-то нереальным, словно выплывшие из детских страшилок насекомые и чудища, которыми родители пытались образумить непослушных детей. Однако ничто из увиденного парня не пугало, и он отчётливо осознавал этот факт.

Юноша с интересом некоторое время смотрел на то, как в удивительном танце то сходятся, то опять расходятся, то, слившись, начинают кружиться два причудливых создания, чем-то похожие на кузнечиков, если скрестить их с хамелеоном, по крайней мере, у этого существа были такие же глаза, вращающиеся в разные стороны. Они оказались в какой-то момент совсем рядом, и Грей хотел было протянуть к ним руку, но ни пошевелиться, ни даже крикнуть не получалось. Всё, что мог делать в данный момент молодой человек – это наблюдать и быть невольным зрителем мира, такого удивительного и непохожего на тот, к которому он привык.

Затем все внезапно изменилось. Недалеко от того места, где кружились в воздухе те два удивительных существа, возник шар ослепительного белого света, настолько чуждого этому месту, что ему захотелось зажмуриться и никогда не видеть его. Спустя мгновение шар превратился в светящуюся воронку, которая была направлена на Грея, словно хобот вечно голодного и алчущего любой пищи смерча, она протянулась к нему. Из этого чуждого багровому миру вихря, как про себя окрестил его Кин-тоор, вылетели семь похожих на светящиеся веревки лоз. Не обращая внимания на других существ, которые находились неподалеку, эти семь жгутов яркого белого света бросились на него, точнее, на ту неведомую тварь, чьими глазами смотрел в данный момент молодой воин.

Сначала существо-юноша попыталось убежать, но неведомые путы в доли секунды преодолели расстояние, разделяющее его от светящегося вихря, и оплели всё тело, лишив всякой возможности для побега. Затем Грей наблюдал последующие события только небольшими рваными отрывками. Он видел, как его неумолимо затягивает в этот странный вихрь, как жгучий свет поменялся на полумрак в неизвестном помещении, видел каких-то немолодых людей, которые стояли рядом с черно-красным прямоугольным камнем посредине этого зала и человека на нем.

«Не может быть! Это же я! – закричал про себя обескураженный юноша, – что происходит?!»

– Проснись, сынок, – мягкий, но вместе с тем довольно сильный мужской голос буквально выдернул Грея из сна, прервав кошмарные видения, – тебе приснился плохой сон, не более.

Парень медленно открыл словно налитые свинцом глаза и обнаружил себя лежащим на кровати в незнакомом помещении, всё его тело оказалось покрыто холодным и липким потом, запашок, надо признать, от него шел приличный, стало даже немного стыдно. Клетушка была крошечной, вместились только кровать, стул, маленький стол и небольшой сундук в углу комнаты. На столе, сколоченном из массивных досок, стояла обычная масляная, слегка чадящая лампа, которая разливала по комнате неяркий свет, создавая при этом приятный полумрак, к которому быстро привыкают глаза. Больше в комнате из убранства ничего не было. Грей уперся рукой в ложе и сделал попытку подняться с кровати.