Я пробежал по цеху, поднялся по лестнице и, промчавшись по коридору, выбил ногой нужную дверь, впустив вместе с собой огромные клубы дыма.

Оказавшись внутри, я быстро оглядел небольшое, заставленное стеллажами со всякой железной мелочёвкой помещение, и увидел двоих малышей.

– Дядя, вы за нами?
– Робко спросила девочка лет четырёх, вытирая оставляющие грязные разводы слёзы.

– За вами, маленькая.
– Поднимая обоих на руки, подтвердил я.
– Пойдёмте, я отнесу вас к маме.

Детям крупно повезло, что очаг возгорания находился довольно далеко он их убежища. Да плюс сердобольная мать закрыла двери на ключ. А окна в этой подсобке не открывались, наверное, никогда.

Так что, дым почти не проникал в каптёрку, и малышам удалось спаситсь. Возможно даже, моё вмешательство было лишним. Но, кто знает? Ведь всё, что ни происходит в этой замечательной Вселенной, происходит по воле Создателя. И ничто не случиться без благословения и воли Его.

Я вышел из ворот цеха, держа на руках мелких, и быстро направился к проходной.

– Миша! Воронов!
– Растерянно окликнул меня его коллега.
– Ты как это? Откуда здесь малЫе взялись?

Но я только махнул рукой и завернул за угол здания. И, опустив обоих ребятишек на асфальт, ушёл в стазис. Оставленный в пространственном кармане пожарник так и лежал, дожидаясь моего возвращения.

Я снял с себя экипировку и кое-как натянул его на парня обратно. Затем поднял его на ноги и, развернув за плечи, с силой вытолкнул из стазиса в реальный мир.

А сам принялся стаскивать с себя пропахший дымом и гарью комбинезон. Кое-как умылся, выскочил в реальный мир и быстро прыгнул через забор.

Мысленно я представлял картину происшедшего глазами его товарищей. Бравый Миша Воронов спас детей и, надышавшись угарного газа, свернул куда-то не туда.

Ведомый чувством долга, успел опустить ребятню на землю, а сам, потеряв сознание, свалился кулем рядом.

Так себе версия, конечно. Да и шита на скорую руку и белыми нитками. Ну и хрен с ним. Если каждый раз правдоподобностью заморачиваться, то и добрые дела творить некогда будет.

Я немного постоял в мёртвой зоне и, услышав как со стороны выхода раздались возбуждённые голоса, не спеша, вышел к людям.

Все были заняты появлением детишек, и на меня никто не обращал внимания.

Ну и слава Создателю! Мать ребятни как раз усаживали в подъехавшую скорую помощь, а я подбежал к "божьей коровке" и сноровисто плюхнулся на переднее сиденье.

– Поехали, что ли?

Но Марина не спешила заводить двигатель. Она как-то, совсем уж странно, смотрела на меня, и выражение её лица было мне не понятно.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать?
– Сдавленным голосом поинтересовалась она.

– А что такое?
– Включил дурачка я.
– Ну, сходил отлить за угол, с кем не бывает.

– От тебя гарью пахнет.
– Она обличающе упёрлась мне в грудь указательным пальцем.

– Ну, дак тут всё дымом пропиталось.
– Равнодушно указал я.
– Гляди, чтоб твоей "божьей коровке" химчистку салона не пришлось делать.

– Допустим.
– Согласилась Марина, но безо всякой убеждённости в голосе.
– А что ты скажешь вот на это?

Она развернула ко мне экран видеорегистратора и включила запись, где я несу на руках мать спасённых мной ребятишек.

"Бля-а-а! Штирлиц никогда не был так близок к провалу".
– Мысленно прхуел... э-э-э, впал в состояние прострации и слегка растерялся, я.
– "Это ж надо было так лохануться".

Косяк с моей стороны и вправду был знатный. Когда выходил из стазиса, по запарке схватил находящуюся без сознания женщину не на ту руку.

Вот иду я, значит, иду. И вдруг, как по мановению волшебной палочки один кадр сменяет другой и голова и ноги моей ноши меняются местами, а спасаемая мгновенно переворачивается в пространстве.

Не зная, как отбрехаться, я потерянно шмыгнул носом, потом почухал в затылке и ляпнул первое, что пришло в голову.

– Наверное, прошивку в твоём девайсе менять надо.

– Какая прошивка, идиот?
– Не выдержала Марина и, схватив меня за грудки начала сильно трясти.
– ТЫ. МОЖЕШЬ. ОБЪЯСНИТЬ. МНЕ. ЧТО. ТЫ. ТАКОЕ?

Желая как можно скорее соскочить с темы, я было полез целоваться. Но девушка уже закусила удила и находилась на грани истерики. Не хотелось говорить лишнего и, понемногу начав злиться, я резко отстранился и напрямую спросил.