В общем, к вынужденному пребыванию в Военно-Магической я отнёсся вполне себе философически. И был искренне благодарен массовикам-затейникам за то, что те пришли к мудрому решению построить сие учебно-дрессировочное заведение на лоне природы. И озаботились о пусть минимальном, но таком важном для каждого разумного комфорте. Как бытовом так и психологическом.

Как следует наплескавшись и малость понастальгировав по славными временам, когда я её не был Принцем Генрихом и вполне серьёзно тешил себя призрачной надеждой, свалить от этой сомнительной чести куда подальше, я при помощи левитации взгромоздился на обрыв и отряхнулся, сбрасывая веер брызг, словно отряхивающийся пёс.

Марина, только-только принявшая душ, одела белый махровый халатик и вышла на веранду, чтобы позвать нас готовить завтрак.

Эти совместные утренние хлопоты по хозяйству стала своеобразной традицией. Я нарезал хлеб, Марина варила кофе и выжимала Леське апельсиновый или какой-нибудь другой фрэш, а чудо-ребёнок телекинезом отправлял ломтики в тостер.

Надо сказать, что получив способности, Леська поначалу вовсю занялась изобретательством и рационализаторством. И приготовление тостов при помощи файерболов было не самым безобидным из категорически отклонённых Мариной кулинарных рацпредложений. Обжарка кофейных зёрен, кстати, тоже попала в сферу Леськиных интересов и так же безжалостно была забракована строгой мамой.

Мы перешучивались, сооружая завтрак. Но, по слегка бледному Марининому лицу я понимал, что ей немного не по себе. Глянув через интерфейс сканера, убедился, что любимая малость мандражирует.

– Боишься?
– Стараясь интонацией ободрить девушку спросил я.

– Боюсь.
– Не стала строить из себя невесть что Марина.
– Всё же, читать лекции российским курсантам и преподавать предмет сверхсуществам, это совершенно разные вещи.

– Ну, во-первых, никакие они не "сверх".
– Безапелляционно заявил я, намазывая тост поверх масла клубничным джемом.
– А, если даже и "сверх", то ты тоже не пальцем деланная. И, к тому же, в любой момент можешь позвать на помощь меня.

– Ага!
– Не согласилась Марина. И, поясняя свою в кавычках "гениальную" мыслю, разъяснила.
– Хороша же преподавательница, с первых же дней зовущая на помощь студента. Да ещё и собственного любовника!

– Ага!
– В тон ей поддакнул я.
– Особенно, если учесть, что сама преподша выглядит гораздо моложе большинства курсантов и на вид чуть постарше пятнадцати!

– Иди ты!
– То ли в шутку, то ли на самом деле обиделась Марина.
– Я ж серьёзно.

– Дык и говорю же, никакие они не "супер".
– Гнул свою линию я.
– А будут борзеть, вызывай на практические занятия. Ну, и меня используй. В качестве наглядного пособия.

– И ты, конечно же, пособишь?
– Съязвила Марина, хотя я видел, что ей очень приятно.

– Ну дык...
– Пожал плечами я. И расшифровал свою глубокую мыслЮ.
– Добрым ж словом и хорошей 3,14здюлей завсегда добьёшься больше чем простым обычным увещеванием.

– Не ругайся при ребёнке!
– В глазах Марины засверкали молнии.
– Ещё раз услышу...

– И зацелуешь до смерти!
– Я показал любимой язык и скосил глаза на умненькую Леську.

Чудо-ребёнок, закрыл ладошками ушки и, ехидно стреляя зенками, всем своим видом показывал, что ничего из сказанного старшими не слышит.

– Ага, взасос прям.
– Тон Марины давал понять, что ни каких нежностях в качестве карательно-воспитательных мер не может быть и речи.

– Ладно, прости.
– Повинился я.
– Непроизвольно как-то с языка сорвалось.

– Блин, да тебя самого воспитывать надо.
– Наставительно заявила Марина.
– А он туда же. В помощники к преподавателю набивается!

– Ну, как хочешь.
– Равнодушно пожал плечами я. И дабы, как и положено настоящему мужчине оставить последнее слово за собой, всё-таки сообщил.
– Но если что - звони!

На этой оптимистической ноте мы и закончили завтрак. Я быстро помыл посуду, а девчёнки отправились наводить марафет и облачать Леську в новенькую голубую форму, с оттеняющей небесную лазурь и придающей одеянию некую строгость, серой окантовкой.

Марине, как преподавателю, ношение уставной одежды было не обязательно. И, хотя форму, чуть более вычурную, чем у курсантов, она на всякий случай пошила, в первый день решила пойти в платье.

Не шибко разбираясь во всех этих рюшечках и воланах, могу только сказать, что оно было красивое. И такого же голубого с вкраплением серебра, как и "спецодежда" слушателей Военно-Магической Академии.

– Ну что, готовы?
– На правах старшей спросила Марина, критически оглядывая нас с Леськой.

– Всегда готовы!
– Дружно, весело и браво отрапортовали мы.

– Ну, тогда пошли.
– Марина взялась за ручку двери.

– Может, телепртом?
– Просительно поинтересовалась Леська. И, поясняя своё детское желание порисоваться перед будущими однокашниками, объяснила.
– Мы ж волшебники. А я хочу, чтобы все видели, что мы умеем.

– Тщеславие, так же как и гордыня, великий грех.
– Наставительно произнёс я и щёлкнул Чудо-Ребёнка по курносому носику.
– К тому же, силы у нас разные. Так что результат может быть непредсказуем, а появление не таким эффектным, каким представляется.