Признаться, что если бы не энергеты, из-за которых пришлось выработать условный рефлекс постоянно генерировать ультразвуковые волны, то я бы тоже ни хрена не смог разглядеть в этой кромешной тьме. Но, раз девочка говорит, что видит и, тем более, так уверенно перечисляет всё находящееся в моём пространственном кармане, то не верить ей было попросту глупо.

– А что ещё ты видишь?
– Изнывая от любопытства спросил я.

– Пушистые шарики у тебя за спиной.
– Послушно доложила Леська. И принялась описывать видимый ей облик элементалей.
– Они несильно светятся и спрятаны в большом таком пузыре.

Что да, то да. Мелкие вампирёныши, избавиться от которых я так и не решусь до конца жизни, были заключены мной в специально разработанный силовой кокон сферической формы. И, постоянно подкармлимываемые ультразвуком, почти не доставляли неудобств.

Пришлось порыться в архивах и, задействовав ничтожную долю процента собственного разума, создать алгоритм, заставляющий силовой кокон быть постоянно сзади. Так что, порой я просто забывал об ещё одних обитателях моего стазиса. Они стали чем-то привычным, домашним и дающим ощущение уюта.

Вроде тараканов, от которых нельзя избавиться. Бывают такие жилища в этой локации, где с подобными соседями живут многие поколения. И... просто не замечают их. Мерзко, конечно, противно. Но, поскольку выхода нет, то уставший мозг перестаёт обращать на них внимание.

– Почему ничего не вижу я?
– Испуганно-требовтельно спросила Марина.

– А ты глаза разуй.
– Ехидно посоветовал я.
– И вспомни, что просят сделать, когда темно дышать.

– Дурак!
– Обиженно пискнула Марина, зажигая светляка.
– А у тебя ничего так... Миленько.

Однако по тону и выражению лица было понятно, что с первого взгляда стазис был отнесён к чему-то вроде гаража. Который есть у всякого уважающего себя мужика и который в него ХОДИТ!

В общем, ничего, что могло бы взбудоражить воображение среднестатистической самки условно-разумного. Ну, есть у мужика собственная, тайная берлога. Но, раз батареи пустых бутылок и чужих лифчиков и трусиков не обнаружено, то и хер с ним. Чем бы дитя не тешилось, как говориться.

– Ну, куда теперь?
– Осторожно поинтересовался я, глядя на маленького Сусанина.

– Туда.
– Уверенно ткнула тоненьким пальчиком Леська.

И, хотя для меня, не говоря уже о Марине, всё окружающее пространство было равномерного непроглядного цвета, я покладисто взял девочку за руку и предложил.

– Тогда веди.

Сделали мы шагов двадцать, а когда Леська что-то такое почувствовала, то притормозила и дала команду.

– Теперь закройте глаза и держите меня за руки.
– И, строго посмотрев на меня, попросила.
– Только ты, Эльф, не упирайся. Просто иди за мной, и всё получится.

Шедшая следом и держащая за ремень Марина, взяла дочку за другую руку и погасила светляка. Я зажмурился и, следуя за потянувшей меня вперёд девочкой сделал и шаг и тут же наткнулся на стоящее передо мной кресло.

– Ой!
– Вскрикнула Марина, опрокидывая журнальный столик.

И только Чудо-Ребёнок вышел из стазиса без каких либо эксцессов. Но, так как поваленная мебель не самое большая цена за мгновенное перемещение между Москвой и Токио, то я просто вернул всё на свои места и, усевшись в поднятое кресло, закинул ногу за ногу и оглядел помещение.

Не нужно быть семи пядей во лбу и обладать какой-то феноменальной памятью, чтобы узнать Московскую квартиру Марининых родителей. В свете уличных фонарей, пробивающегося сквозь неплотные шторы, я смог прекрасно разглядеть скромное убранство гостинной, в которой мы пили чай и играли в шахматы с Алексеем Петровичем.

– Поверить не могу!
– Завертела головой Марина. И тут же принялась тормошить дочь.

– Алеся, у тебя всё нормально? Нигде ничего не болит?

– Нет.
– Недоумённо ответила девочка. И тут же наставила маму на путь истинный.
– А ты, когда на лифте ездишь, у тебя голова болит? Или когда в метро?

Удивлённый, что на производимый нами шум никто не вышел, я осторожно поинтересовался.

– Марин, а родители где?

– Так сегодня же воскресенье.
– Заулыбалась Марина.
– Они же, наверное на даче.
– И, оправдываясь, виновато улыбнулась.
– А я и забыла.

– Я дачу плохо помню.
– Смущённо призналась Леська.
– Поэтому и пришла сюда.

"Ну и слава Создателю"!
– Облегчённо вздохнул я.

И Нини Ильинишна и Алексей Петрович люди немолодые. Да и я хорош. Совсем забыл про разницу во времени между нашими городами. И, будь они в соседней комнате, кто знает, не пришлось бы мне сейчас спешно переносить кого-то, а то и обоих, в стазис и засовывать в медицинские капсулы.