К счастью, мой расчёт оказался верным. Пули вязли в защитном поле, не долетая до меня добрых сантиметров двадцать. Пятикратно усиленный энергетический щит с честью выдержал испытание. Но, тут опомнились остальные и, по нам ударил настоящий свинцовый смерч.

В какой-то момент я испугался, что защита не выдержит но, наша огневая группа уже переключила своё внимание на недобитых первым заходом негодяев. Вскоре на палубе уже валялся весь десяток и я чтобы выманить врага или, по крайней мере, хотя бы узнать, где попрятались остальные, грозно скомандовал.

– Предлагаю сдаться! Считаю до трёх, а потом, мы снова откроем огонь на поражение.

К несчастью, я не учёл, что мы, по прежнему, находились под прикрытием силовых щитов. И, конечно же, они благополучно отразили все звуки. Так что, сомневаюсь, что по ту сторону энергетического барьера кто-нибудь, хоть что-то услышал.

– Что будем делать?
– Шёпотом спросил кто-то сзади.

Поскольку ситуация на данный момент складывалась патовая, я предложил отступить и немного подумать. Выйти наружу мы всегда успеем. Нашим же противникам, в сущности, деваться попросту некуда.

Мы вернулись в коридор и, словно в насмешку, снаружи послышался шум заводящегося двигателя и яхту ощутимо дёрнуло. Все бросились в каюту к иллюминаторам но, так как нас было восемь, а круглых окошек всего два, началась толкучка.

– Отставить!
– Громко гаркнула Аими, увидев эдакое безобразие.

А мне, на секунду показалось, что в тесном помещении возникла то ли голограмма, то ли галлюцинация нашего бравого сержанта Гризли.

Впрочем, грозный командный оклик возымел действие и так же дружно, как набросились, все отпрянули от иллюминаторов и испуганно уставились на Принцессу.

– Даже не знал, что ты так умеешь.
– С непередаваемым выражением признался Игорь Кузнецов.

А я, во второй раз за сегодня, кардинально поменял своё отношение к невесте. И был очень рад, что в пришло в голову свести их с младшим лейтенантом, который теперь майор. И, тем самым, уберечь собственное мужское "эго" и ту иллюзию свободы, что испытывает каждое существо мужского пола, связанное узами брака.

– Эльф, посмотри, что там!
– Распорядилась Аими.

И я, повинуясь команде, открыл (то есть, извините, отдраил) иллюминатор и высунул голову наружу.

Картина, что предстала перед глазами, была поистине эпической. И вполне заслуживала названия "Давид и Голиаф". В современно, правда, исполнении.

К корпусу яхты, с помощью толстенных канатов, было пришвартовано два катера. И, вот одина из этих мелких посудин, и рвалась всеми силами на свободу. Причём, в буквальном смысле этого слова. А не давал её броситься наутёк, всё тот же канат.

Толщиной в руку, он надёжно соединял беглеца и корпус яхты и, натянутый как струна, казалось, звенел от напряжения. Но, видимо, был достаточно прочен, так как рваться не хотел ни в какую. Вместо этого заставляя реветь двигатель катера что есть мочи. А наше судно ощутимо раскачиваться.

Мощности мотора быстроходного катера не хватало, чтобы опрокинуть яхту. Но толчки были вполне ощутимые и я, не предупредив ребят, решил поставить в жирную точу в этом вопиющем маразме.

За доли секунды прикинув разделяющее нас расстояние и, как следует примерившись, я телепортировался на палубу катера и, небрежно отмахнувшись от наставленного на меня пистолета, при этом, кажется, сломав державшую его руку, ударом в голову вырубил пытавшегося убежать от справедливого и, главное, неминуемого возмездия, смуглокожего аборигена.

Потом заглушил движок и, наконец, этот безумный аттракцион, переименованный мной в "слона и моську", прекратился. Катер снова мягко закачался на тёплых волнах южного моря. а я провёл блиц-совещание с самим собой.

Глядя на валяющееся у моих ног тело, сначала хотел попросту свернуть ему шею, но потом передумал. Ведь, наши враги принадлежали к двум разным расам. И, как удалось выяснить, заказчиками этого безобразия были европейцы. А исполнителями, как раз вот эти, темнозадые макаки.

Так что, пусть пока полежит связанным, рассудил я. Знаний много не бывает. А в том, что при вдумчивом и неторопливом допросе пленённый мною орангутанг поведает нам много интересного, я нисколечко не сомневался.

Я вытащил из брюк пойманного мной дурачка ремень и, связав ему руки за спиной, уже собрался совершить прыжок обратно. Как связанный завозился и что-то замычал.

"Блядь! Ещё с дуру за борт выпрыгнет"!
– Со злостью подумал я, для острастки легонько пнув извивающуюся тушку.

Потом достал из стазиса рабочий нож и, отрезав первый попавшийся кусок тонкой верёвки, которую, вроде бы, называют линем, спеленал потенциального беглеца и утопленника более основательно.

– Полежи пока.
– На всякий случай погрозив ему кулаком, по-английски сказал ему я.