Но, как мне кажется, только усилил беспокойство матери за своего маленького ребёнка.

– Ладно, пошли покемарим малость.
– Внезапно перейдя на дворовой слэнг, подвела черту под так и не завершённым разговором Марина.
– Утро вечера, как говориться...

– Подожди, посуду помою.
– Заявил я, чем вызвал удивлённый взгляд своей девушки. А я, обрадовавшись, что хоть так удалось перенаправить печальные мысли любимой в другую сторону, пояснил.
– Так ведь некому больше. Прислугу эти мажоры с собой на дело не брали. А оставлять за собой срач как-то не в моих правилах.

– Вот как?
– Удивлённо вскинула брови Марина.
– А потом с деланным недоверием полюбопытствовала.
– Генрих, а ты точно Принц?
– И, поясняя ход своих мыслей, уточнила.
– Я, конечно же убедилась, что ты у меня работящий и хозяйственный. Но, признаться, даже я сейчас об этом не подумала.

– Учись, женщина.
– Горделиво расправил плечи я. И, стараясь перевести всё в шутку, предположил.
– Надеюсь, ты не думаешь, что моя матушка согрешила с садовником.

– Какой ужас!
– Картинно закатила глаза Марина.
– Я живу с бастардом! И, округлив глаза и понизив голос до шёпота, пообещала.
– Теперь я знаю твою ужасную тайну и, разумеется, буду тебя шантажировать.

– О, женщина!
– Я театрально схватился за сердце.
– Имя тебе коварство, а слова источают яд!

– Да, мы бабы, такие.
– Оставила шутливый тон Марина.
– И, изучающе глядя на меня, задумчиво пробормотала.
– Но ты и впрямь, частенько выламываешься из шаблона. И это при том, что сравниваю я тебя лишь с обычными, рядовыми, так-сказать, гражданами.

– И что, сравнение не в мою пользу?
– Подозрительно прищурился я? И, делая вид, что обиделся, обличающе процедил.
– Вот уж не думал, что тебе нравятся спесивые и высокомерные маменькины сынки.

– Извини.
– Чувствуя, что разговор заходит куда-то не туда, поспешила дать назад Марина.
– Просто, с ума схожу, от беспокойства за Леську.

– Не заботьтесь о дне грядущем.
– Начал цитировать Библию я.
– Ибо каждому дню достанет своей заботы.

– Уговорил.
– Принялась собирать тарелки со стола Марина.
– Пойдём, я помогу.

В четыре руки мы быстро справились с задачей и вскоре уж меняли постель в одной из освободившийся стараниями нашей карательной команды, кают.

Разбудил нас деликатный стук в дверь. Отобразив часы на сетчатке глаза и, скосив взгляд, понял, что поспать нам удалось два с половиной часа. Широко зевнув, я потянулся и вскочил с кровати.

– Кто?
– Тихо, но требовательно выдохнул я, оглянувшись на сладко сопящую Марину и не желая открывать.

И, в самом деле. Есть что-то трогательное и интимное, в спящей любимой женщине. И нет никакого желания допускать в наш маленький и уютный мирок посторонних. Пусть даже это и самые близкие друзья.

– Прибыли.
– Раздался из коридора голос Като Изао.
– Её Высочество просила всех собраться на палубе.

– Идём.
– Стараясь скрыть недовольство, буркнул я. И, дабы Стилет побыстрее отчалил, проинформировал.
– Будем через пять минут.

– Приплыли?
– Прикрыв рот ладошкой, чтобы скрыть зевок, зашевелилась Марина.

Я же, усилием воли оставив при себе сомнительную сентенцию про то, что "настоящие моряки хОдЮт", просто кивнул.

– Угу. Аими зовёт.
– И, демонстрируя собственную прозорливость, предположил.
– Наверное, план рожать будем.

– Как ты думаешь, многих придётся положить?
– Вставая и причёсываясь задала вопрос Марина.

– Всех.
– Коротко и по существу отрубил я. И, стараясь оправдаться в глазах своей девушки, промямлил.
– Ты ж понимаешь... Невиновных и даже непричастных на этом острове нет. А свидетели нам не нужны.

– Да.
– Откладывая массажную щетку, посуровела Марина. И, прижав ладони к вискам, грустно прошептала.
– Господи! Что ты со всеми нами делаешь?

Не зная, что ответить, я просто промолчал. И, по всей видимости, поступил очень мудро. Ибо приступ самобичевания у Марины быстро сошёл на нет и, умысшись и почистив зубы, она первой взялась за дверную ручку.

Поднявшись на палубу, мы увидели Принцессу и Кузнецова. Стилет стоял на корме и наблюдал, как Вэймин и Ашия гасят скорость и пришвартовываются к боту яхты.

– А вот и мы!
– Задорно бросила телепортировавшаяся на палубу дочка Папы-Увайса.

– Классно было!
– Заявила материализовавшаяся рядышком Леська.
– И, перегнувшись через борт, позвала.
– Ашия! Чего сидишь! Прыгай давай.

Судя по раскрасневшимся лицам и возбуждённо блестящим глазам девочек, время они провели просто замечательно. И, скорее всего, не мудрствую лукаво и с энтузиазмом, присущим юности, вне всякого сомнения устроили гонки.