— Первое знакомое лицо в городе! И как вовремя! Я уж думал, придется пить в одиночку или девок искать!.. — шумно старался подыграть длинноусому Сюрг, размышляя о том, не врезать ли новому знакомцу под дых, — собутыльников он обычно выбирал сам, и очень тщательно, а от «медногрудых» вообще старался держаться в стороне, по старой памяти. И так бы он, верно, и поступил, если бы тот не упомянул Тэтая…

— Все, пришли. На вид местечко не слишком привлекательное и пойлом тут потчуют не первого разлива, но зато подслушать нас даже крыса не сможет. Мургут, понимаешь ли, крыс тутошних отлавливает и на жаркое пускает. — Длиннолицый втолкнул Сюрга в просторный глинобитный дом с земляным полом, внешним видом и внутренним своим убранством сильно смахивающий на хлев. Осмотрелся и поволок к одному из полудюжины пустых столов.

— Мургут! Мургут, где ты, старый хрыч? У тебя гости! Тащи лучшее вино и чего-нибудь пожрать!

Успеешь еще повариху на свой вертел насадить? — взревел Рикир, который, как подозревал Сюрг, на самом-то деле никаким Рикиром не был.

Хозяин безымянного хлева, назвать который трактиром едва ли решился бы самый невзыскательный человек, почесываясь и позевывая, вынырнул из полутьмы пустого зала и грохнул на стол пару тяжеловесных глиняных чаш и кувшин с залитой воском пробкой.

— Деньги вперед! — сипло предупредил он, ловким движением смахнул с жирного стола пару брошенных Рикиром монеток и беззвучно удалился.

— Мозгов у тебя, как у потрошеной курицы, — произнес длиннолицый. Подцепил извлеченным из-за пояса кривым ножом пробку и разлил темно-красное вино по чашам. — Думаешь, скупщики, которых ты Имаэро выдал, не назовут ему Тэтая? Прежде всего на него-то они и укажут. И не успеет он из Матибу-Тагала убраться, как наряжена будет за ним погоня. А может, его еще допрежь того посланные за тобой соглядатаи прихватят — выслужиться-то всем охота!

— Дрянь вино, — сказал Сюрг. — В Умукате его готовили. Тамошним виноделам у саккаремских учиться еще и учиться.

— Ну ты наглец! — восхитился Рикир. — Тебя, за то, что ты ная своего заложил, оловом расплавленным потчевать надобно, а ты от умукатского вина морду воротишь!

— И местечко твое дрянь. Тут небось тараканы размером с кулак ползают, — брезгливо поморщился сотник, соскребая с чаши приставшую травинку.

— Дрянным оно только к вечеру делается, когда здесь от погонщиков ослов не продохнуть становится. А сейчас нам лучшего для беседы и не надобно. — Рикир залпом осушил чашу и замолчал, выжидая, пока Мур-гут переставит с подноса на стол миски с шулюном, шарики хурута, серые ноздреватые лепешки и плоскую чашку с чесночным соусом. Проводил тяжелым взглядом неуклюжую фигуру трактирщика и неожиданно согласился: — Тараканы тут и верно бегают. Этих тварей Мургут еще к делу не пристроил, иначе бы шул понаваристей был. А вон, кстати, и один из твоих провожатых заявился.

Сюрг покосился на невзрачного степняка, подслеповато озиравшегося, стоя в дверном проеме.

— Отрезать ему уши, вместе с головой, сразу или подождать, пока липнуть начнет? — задумчиво поинтересовался сотник.

— Не начнет, — пообещал Рикир, отправляя в рот шарик кисло-соленого хурута. — Его Имаэро послал, а его людей без нужды трогать не советую. И вообще, ты лучше о своей голове позаботься. Подумай, за кем свою тысячу «беспощадных» поведешь, ежели Энеруги, не ровен час, скончается?

— С чего бы это ему вдруг? — Краем глаза Сюрг отметил, что соглядатай устроился за дальним столом и липнуть в самом деле не собирается.

— А надоела она всем. Ей, понимаешь, тихой жизни захотелось. Считает, что всего уже достигла — на покой пора. Хочет — значит, получит. Полной мерой. — В голосе длинноусого послышалась глубоко запрятанная ненависть.

— Она? Ей?. — вопросительно поднял брови сотник, мельком подумав, что вовремя появился в Мати-бу-Тагале.

— Да баба она, баба! Вместо брата убитого вырядили ее мужиком, посадили на свою шею, она и возомнила о себе невесть что! — с отвращением бросил Рикир, прижимая ладонь к усам.

— Отклеиваются, когда гримасничать начинаешь? — посочувствовал Сюрг и осекся под жестким и холодным взглядом лже-Рикира.

— У тебя, будущий най, язык мысли обгоняет. Зря я, похоже, с тобой связался.

— Нужда заставит — и Ночного Пастуха в помощники призовешь. А мне вот с наем, который столь неловко простым «медногрудым» прикидывается да еще и усы как следует прицепить не может, и правда никакой корысти нет дело иметь. — Сюрг притворно зевнул, нащупывая на всякий случай левой рукой кинжал.

— Хм! Уел! — Рикир покачал головой, усмехнулся в накладные усы и вновь наполнил чаши. — Иметь со мной дело у тебя корысть есть, и очень даже большая. О том, что я тебя от Хурманчаковых палачей спас, напоминать не стану, дабы услугу свою тем самым не обесценить, а вот о будущем пару слов хотел бы тебе сказать. Хочешь Фухэй в вечное владение получить? Получишь! Ежели Умуката больше нравится — только слово скажешь, твоей будет. Правое, левое крыло войска, когда на Саккарем пойдем, вести пожелаешь — и это можно, хотя какой из тебя най — Великий Дух ведает. Доносчик ты известный, безоружных тоже рубить горазд, а насчет всего прочего… Впрочем, не умеешь — научим.