Сорокаметровая башня, сделанная из чистого мрамора, обрамлённого чистой платиной, искрилась от силы, и казалась неприступной крепостью. Не знаю, насколько силён этот старик вне стен своего дома, однако внутри них мог и с полноценным архимагом поспорить в голой силе. Недотянул бы, скорее всего, но дал бы хороший бой тому же Гор-тутмосу.

«Однако ты всё равно двигаешься вперёд, подобно безумцу.»

— Теперь вижу, что Анатарок не просто так послал меня собирать тёмных духов, помогая каждой деревеньке, чтобы я отступил в самый последний момент. Он знал, что мой путь приведёт меня сюда. Богу виднее, знаешь ли

Последнюю фразу я проговорил с иронией, пока медленно подходил к крепости. Можно было бы и поближе подлететь, однако неизвестно, как хозяин отреагирует на такое появление. Могущественные и старые маги, особенно потерявшие практически всё, могут позволить вести себя несколько своеобразно. А потому к ним нужен особый подход.

«Господин, вы знаете, что ваш слуга не любит вас беспокоить, однако просто напоминаю, что время нашего контракта скоро подойдёт к концу, и будет очень неприятно умереть вот так. И хоть вы уверены в своей безопасности, но, прошу прислушаться к умным мыслям своего верного наёмного рабочего, очень сильно не желающего умирать мучительной и долгой смертью.»

— Только ты не начинай, — закатив глаза, я откинул голос беса в самый угол свитка, не дав тому мешаться. Если что-то важное, то он и так сообщит, но сейчас нет времени для волнений.

Подойдя к самому основанию башни, где даже не было дверей или окон, аккуратно коснулся белой стены, медленно постучав.

— Прошу вас, господин Барути, Гор-тутмос послал меня к вам. Можете убедиться, что хоть и владею слабенькими артефактами да несколькими духами, но всё будет бесполезно против вас. Я пришёл с миром. Если быть точнее, Верховный отправил меня с целью убить вас, однако посчитал подобное трактование задания слишком диким и варварским, а потому пришёл с предложением, которое, надеюсь, устроит всех. И вас в том числе, разумеется.

Полная тишина была мне ответом. Некоторое время я мог слышать лишь шуршание песка, да ветер, путешествующий меж барханами.

«Я предупреждала тебя, что это никогда не сработает…»

Через мгновение башня на секунду задрожала, и уже через мгновение передо мной появился двухметровый проход, ведущий внутрь башни. Передо мной расположились мраморный пол и золотые стены, ведущие вглубь столь чудного строения. Ничего не ожидая, я двинулся вперёд.

Глава 30

Воскресать могут только мертвые. Живым — труднее

Стоило мне только зайти в башню, как выход за моей спиной мгновенно закрылся. Камень зарос сам собой, оставив меня в непроницаемой тьме.

И лишь с помощью «позаимствованного» особого восприятия совы у меня получилось найти путь вперёд и не удариться головой об очередную стенку или откуда-то взявшуюся балку над головой. Едва уловимый поток ветра, добравшийся из недр этой слишком большой изнутри башни, привёл меня к кабинету местного господина.

Само помещение выглядело не особо богатым, но довольно примечательным. Оно могло спокойно сойти за простой рабочий кабинет какого-нибудь очень успешного и богатого библиотекаря, посвятившего жизнь собиранию знаний.

Бурые стены, уставленные высокими деревянными книжными полками, где также хранилось немало свитков и даже каменных скрижалей. Их здесь было столько, что маленький рабочий столик, освещаемый тусклой свечой, за которым сидел седовласый старик, казался совсем крошечными и незначительными.

Могущественный чародей, прозванный Барути, был очень стар. Не могу точно сказать, пользовался ли он в последнее время средствами омоложения, но выглядел он совсем не очень. Простая коричневая роба на нём почти истлела от времени, а сандалии практически лишь чудом не распадались на части, подверженные силой времени.

Однако это всё было лишь одеждой, и само состояние старика говорило о гораздо большем. Как мне рассказал Тхометру, чародею больше двух сотен лет, и, видя Барути, это было заметно.

Во-первых, его кожа была бледной, как у мертвеца, что сильно отличало его от прочих смуглых и всегда загорелых жителей Те-кемет. Казалось, он уже годами не видел солнца, и его морщинистая кожа могла в любой момент обратиться в прах. И худоба, из-за которой был практически виден его скелет, только добавляла жалости к старику.

Абсолютно белые, очень длинные волосы, достигавшие плеч, вместе с грязноватой бородой, только дополняли образ. Казалось, что за ними уже очень давно не ухаживали, а потому они придавали немного безумным образ старику. И это было особенно необычно здесь, так как все жрецы Те-кемет обязательно брили головы и считали нарушение этого правила довольно тяжёлым преступлением перед самими богами.