Вообще, обмениваться информацией с помощью магии не так уж сложно, так как имелось немало заклинаний дальнего видения и даже специальных артефактов, вроде всевидящих зеркал, однако у них всех были свои ограничения и они не особо эффективны на магической войне. Слишком много имелось умников, способных закрываться от них.

Но блокировать пространства на такой огромной территории куда сложнее и потому мои услуги были всегда востребованы. Несмотря на все особенности моей естественной магии, с ней трудно соперничать.

В гильдии также имелись и настоящие маги пространства, которые, чисто теоретически, могли меня подменить, но так уж вышло, что не было ни никого выше мастера. Слишком уж специфическое и сложное направление. Из-за этого никто не мог телепортировать вещи с такой же простотой как я, не говорю уже про полноценные мои путешествия и призывы посреди боя.

За прошедший год, как я устроился в Вавилоне, уже спас больше трёх десятков чародеев, призвав их к целителям в самый последний момент. Всего в гильдии было больше пяти сотен волшебников, отчего такой мой подвиг действительно имел вес.

Конечно, в основном это благодаря простенькому артефакту, придуманного Шуруккахом. Небольшой браслет, следящий за показаниями чародея и, если показатели его жизненных и магических сил становились слишком малы, то в клетке Верховного умирал голубь. Зачем нужна последняя часть я так и не понял, но всё равно было полезно.

В гильдии уже заметили мои необычные возможности, но лишних вопросов не задавали. Сын архимага, ученик архимага и верный подручный другого самого Верховного— такой защитой мало кто в Шумере обладает. Местные чародеи и так уважал право каждого сохранять детали своих сил в тайне, поэтому не приставали.

Ну а я не собирался ими делится, сохраняя полный спектр своих возможностей в секрете. Ведь именно благодаря им практически всю разрушительную войну мне удалось отсидеться в Вавилоне, до которого армии нечисти было ещё далеко.

Я всё равно не рвался рисковать своей жизнью, сражаясь с целыми армиями или пытаясь уничтожить сильнейших демонов. Моя работа была в том, чтобы помогать им, спасать их, и становиться лучше. И последнему я уделял большую часть свободного времени.

Учителя я хоть и видел раз в пару недель, так как он был занят военными действиями, но уроки с ним у нас тоже не прекращались. Он часто появлялся в славном Вавилоне, обучая меня всяким трюкам по работе с душами и учил способам использовать её в чародействе. В магии духа я разбирался хуже, чем в демонологии, но успешно закрывал пробел, и книги Бизаля отлично помогали с этим.

Однако имелись и другие способы получать новые знания. За прошедшее время у меня появилась, можно сказать, целая куча учителей, которые значительно расширили моё понимание магии. И во многом это связано с тем, что многие призванные мной раненые были не против поговорить со мной.

Ведь когда ещё можно найти возможность заполучить связи с могучими чародеями, как не когда они лишены сил и практически умирают от скуки? К тому же я знал множество методов развлечь раненых волшебников — мой прошлый мир был полон всяких развлечений…

...

— Мальчишка! Да как ты меня уже задрал с этой ослиной мочой! Почему я должен брать целых четыре карты?! Не знаю, как, но ты точно как-то хитришь!!! Мои глаза точно подменили! Раньше я лучше видел!

Прокричав, старый Арза бросил материализованные карты на стол и стал что-то нераздельно бурчать. Но спустя секунд десять он всё-таки взял карты обратно, начав в них вглядываться. Старик видел очень плохо, но хоть что-то различить ещё мог.

— Да нет, уважаемый Арза, мои глаза меня точно не обманывают, но никаких обманов я не заметил. Да и в отличие от вас, я проиграл вообще практически всухую, — проговорил лысый чернокожий парень, задумчиво разглядывающий свои карты, которых у него было не меньше двух десятков. Но судя по его напряжённому взгляду, карт нужный цвет у него отсутствовал.

Не считая меня, Шамшуддин оказался единственным, кто играл честно, но, не имея моих навыков, он оставался на третьем месте. Друг Креола, с которым у них был один учитель, являлся достойной и открытой личностью, не боящейся проиграть… Чего, правда, нельзя сказать про самого Креола:

— Глаза не обманывают? Подводят?! Да я вам сейчас их вырву и мы посмотрим, кто лучше будет! Почему мы всё ещё играем в эти глупые карты?! И почему вы все мне свои карты сбрасываете?! — с чёрным от злобы лицом прокричал Креол.