Соответственно, про это он уже мне минут двадцать рассказывал, на что я просто кивал и задавал уточняющие вопросы, чтобы поддержать его рассказ. Но стоило ему закончить свою историю, как он на время замолчал, начав гладить бороду и смотреть в потолок.

Я решил воспользоваться этим моментом, чтобы рассказать хоть что-то про себя и установить хоть какую-то связь между нами. Ведь как бы я к Бизалю не относился, хорошие отношения с архимагом целителем никогда не помешают:

— У меня тоже есть некоторые успехи в учёбе, — сказав это, я поднял руку и вокруг неё начала кружиться монетка, ловко пролетая между моими пальцами. — Но лучше всего с демонологией и шаманизмом, конечно. Уважаемый Алкеалол раскрыл мне многие секреты взаимодействия с демонами, а с учителем Креолом мы отрабатывали призыв неживых предметов. Кажется, я уже почти все естественные природные элементы по десять раз призывал. Ещё он научил материализации духов и правилам общения с демонами. Ну и другим способам их использовать.

Произнеся это, я поставил на стол глиняную банку. Бизаль с интересом на неё посмотрел и уже почти прикоснулся к ней, когда из неё раздался глубокий рёв, похожий на зов какого-то существа, живущего в глубинах океанских вод. И было в этом зове нечто нечеловеческое, первобытное и бесконечно голодное. Он задучиво оглядел меня, но первым заговорил я.

— После того как уважаемый Алкеалол узнал, что я могу запечатывать низших демонов в различные предметы, я довольно часто призываю тварей из Кромки. Кажется, уже больше пары десятков порождений запечатал, — с лёгкой усталостью произнёс я.

Хотя надо признать, что встречать разных тварей и существ из других миров до сих пор оставалось очень интересно. Порой я просто держал их в ритуальном кругу и, открыв третий глаз, часами разглядывал, углубляясь в детали их строения как физического, так и духовного.

Фактически, я рассматривал пришельца из бесконечно далёкого мира. И иногда мне просто нравилось общаться с ними, спрашивать про их культуру, историю и то, чем они в принципе занимаются, когда не жрут смертных. Но после этих разговоров Алкеалол всегда смотрел на меня таким взглядом, будто бы увидел Азаг-Тота во плоти.

Также мне нравилось разбираться в хаотичном танце разноцветных струй и размытых пятен, образующем ауру. Ощущать эхо их эмоций и мыслей, пытаться разобраться в этом переплетении, чтобы понять детали их характера и мотивы действий. Видеть как кружатся потоки эфира, образуя основу магии…

После инцидента со сбежавшим из круга демона, моё третье око стало как-то по другому смотреть на порождений тьмы. Если я достаточно долго разглядывал их, то в мельтешении их ауры постепенно открывались письмена, которые не мог бы сочинить ни один человеческий разум.

Буквы мгновенно становились частью моего разума и, казалось, я не мог забыть их даже если бы захотел. Попытка рассказать про них Алкеалолу ничего не принесла — тот просто меня палкой по спине ударил и сказал не выдумывать чушь.

Найти про них что-то в книгах тоже не удалось. Пока что я не использовал для этого призыв, но был близок к этому. Единственной, пока что останавливающей меня вещью, было чёткое и ясное чувство — символы никак на меня не влияли и просто хранились в моей памяти.

Но понимая, насколько это всё подозрительно выглядит, я решил серьёзно заняться вопросом после того, как закончатся бесконечные эксперименты Алкеалола и тот даст мне хоть немного личного времени. К сожалению, старик явно не планировал это делать в ближайшие месяцы, если не годы.

В принципе, мне также нравилось смотреть на то, как разные сущности реагируют на заточение. Одно слово, смешанное с нужным желанием, и «великие» порождения начинают недоумённо глядеть по сторонам, да тратят все силы, чтобы выбраться.

Вот только обычно я их в банки или шкатулки засовывал, как самые крепкие предметы, и пока что ещё никто не сбежал. И осознавая своё положение, глупые и самые агрессивные переходили на угрозы, а умники и хитрецы начинали молить меня о свободе ценой выполнения моих желаний.

— К сожалению, правда, почтенный господин Алкеалол забрал почти всех заточённых мной существ и не позволяет хоть как-то взаимодействовать с ними. Ради моей безопасности, конечно же, — стараясь не показать свою кислую мину, ответил я.