— Здравствуй, Молли.

Она резко обернулась, ища глазами человека, назвавшего ее по имени. Но в комнате никого не было.

— Где вы? — спросила она.

— Тебе нечего бояться. Я просто немного застенчив. Сначала мне хотелось бы взглянуть на тебя.

Молли обратила внимание на зеркало, висевшее на дальней стене.

— Вы там, сзади, верно? Это что-то вроде одностороннего зеркала?

— Умница.

— Так чего вы от меня хотите?

— Поговори со мной.

— И все?

— А потом еще кое-что.

Ну, разумеется. Потом всегда еще кое-что. Она подошла — почти непроизвольно — к зеркалу. Он сказал, что стесняется. Ей стало немного легче. Так, пока все под контролем. Она встала, уперев руку в обтянутое мини-юбкой бедро.

— Ладно. Если вы хотите поговорить, пожалуйста — деньги-то ваши.

— Сколько тебе лет, Молли?

— Шестнадцать.

— У тебя регулярный цикл?

— Что?

— Менструации у тебя регулярные?

Она хихикнула:

— Ничего себе!

— Отвечай на вопрос.

— Ну да, вроде регулярные.

— И последняя была две недели назад?

— Откуда вы это знаете? — удивилась она. Затем, тряхнув головой, пробормотала: — А, вам Роми сказал.

Роми, конечно, знал. Он всегда был в курсе, когда к его девочкам «приходили гости».

— Ты здорова, Молли?

Она сердито уставилась в зеркало.

— А что, по мне не скажешь?

— Заболеваний крови нет? Гепатита? ВИЧ-инфекции?

— Я чистая, вы ничего не подцепите, если это вас так беспокоит.

— Сифилис? Гонорея?

— Слушайте, — огрызнулась она. — Вы трахаться хотите или как?

Молчание. Затем голос тихо произнес:

— Разденься.

Это было уже кое-что. Этого она и ожидала.

Она подошла к зеркалу — так близко, что от ее дыхания стекло тут же запотело. Он захочет увидеть все до мельчайших подробностей. Они всегда этого хотят. Она стала раздеваться — неторопливо, затягивая представление. Расстегнув блузку, она позволила себе больше ни о чем не думать, спрятаться в некое мысленное убежище, где не было места мужчинам. Она покачивала бедрами, словно танцуя под воображаемую мелодию. Блузка скользнула с плеч на пол. Сейчас Молли стояла с обнаженной грудью, от холода ее соски затвердели. Она закрыла глаза. Почему-то это помогало.

«Скорей бы уж, — думала она. — Перепихнуться с ним и свалить отсюда».

Расстегнутая юбчонка упала к ногам, Молли переступила через нее. Затем стянула трусики. Все это она проделала, не открывая глаз. Роми говорил, у нее красивое тело. И если она правильно будет им пользоваться, никто не обратит внимания на невзрачное лицо. Сейчас она и пыталась использовать свое тело, танцуя под музыку, которую слышала только она.

— Отлично, — сказал мужчина. — Можешь больше не танцевать.

Она открыла глаза и недоуменно уставилась в зеркало. Оттуда глядело ее отражение. Жидковатые каштановые волосы. Груди маленькие, но вполне приметные. Мальчишеские узкие бедра. Танцуя с закрытыми глазами, она играла роль. Теперь же столкнулась лицом к лицу с собственным образом. С самой собой. Она непроизвольно скрестила руки, прикрывая нагую грудь.

— Иди к столу, — велел он.

— Что?

— К столу для осмотра. Ляг на него.

— Ладно. Если тебя это заводит.

— Меня это заводит.

У каждого свои заморочки. Она влезла на стол. Красновато-коричневый винил холодил голые ягодицы. Она легла и стала ждать, что будет дальше.

Дверь открылась, послышались шаги. Молли удивленно поглядела на человека, который подошел к изножью стола и склонился над ней. Он был одет во все зеленое, даже лица почти не было видно, только глаза — голубые, холодно-стальные. Они внимательно рассматривали ее поверх маски.

Молли встревоженно села.

— Ложись, — приказал он.

— Какого черта ты тут вытворяешь?

— Я сказал, ляг.

— Черт, я сваливаю…

Он схватил ее за руку. Только теперь она заметила, что на нем перчатки.

— Послушай, я не причиню тебе вреда, — сказал он; голос его смягчился, стал почти ласковым. — Разве ты не понимаешь? В этом и состоит моя фантазия.

— То есть — играть в доктора?

— Да.

— А я, стало быть, твоя пациентка?

— Да. Это тебя пугает?

Она сидела, раздумывая. Вспоминая все те причуды, которые приходилось терпеть по милости клиентов. И нынешняя, при таком раскладе, казалась относительно безобидной.

— Хорошо, — согласилась она, снова укладываясь.

Выдвинув упоры для ног, он сказал:

— Давай, Молли. Наверняка ты знаешь, куда деть ножки.

— Это так нужно?

— Я же доктор, забыла?

Она вгляделась в закрытое маской лицо, гадая, что скрывает этот прямоугольник ткани. Наверняка, это самый обыкновенный мужчина. Все они такие обыкновенные! И только их фантазии внушали ей отвращение. Пугали ее.