С наступлением холодов я всё чаще стал задумываться о тех, с кем меня столкнула жизнь в первый год моей жизни здесь. Как там бабка Акулина, Стёпка со своей сестрицей Баженой? Вспомнилась смешная вислоухая собачка Гунька. И постепенно я созрел к тому, чтобы посетить те края под Переславлем.

Путешествие зимой намного сложнее. Нужен фураж для лошадей и побольше охраны для санного каравана. Летом знай посматривай по сторонам, правда изредка приходится садиться на вёсла. А тут надо быть постоянно настороже. Дорога проходит по руслу рек и в округе немало желающих потрепать путешествующих. Это не только романтики большой дороги и обнаглевшие мелкопоместные бояре со своими дружинами. Но и просто смерды, которым по какой-либо причине нечем кормить семьи. Тупо умирают от голода.

Выехали на трёх санях, в каждом кроме возницы пара охранников. И ещё семеро верховых. Основа — это Гавриловы парни. Со мной кроме верных Скоряты и Семёна ещё два крепких парнишки из числа тех, кто осел на моих землях. Знают с какой стороны держать оружие и согласились подзаработать в зимний период. Сани идут не порожние, купец я или просто погулять вышел? Везу стандартный набор для обмена — ткани, металлоизделия, оружие. Не откажусь выменять на меха и кожу.

В первый же день преодолели простор Ильмень-озера и углубились в теснину реки Мста, народ сразу подобрался. Вокруг лес, могут и напасть.

А на вечерней стоянке столкнулись с караваном из десятка саней возвращавшихся в Москву. Удалось договориться и сесть им на хвост. Москвичи не стали отказываться от более дюжины вооружённых людей. Вместе всё веселее. Так я познакомился с двумя разбитными московскими купчинами. Глеб и Иван, они не впервые путешествуют вместе. Объединяются для путешествия и говорят, что не так и часто решаются напасть различные лихие ребята. А сейчас нас вообще 60 человек, четверть с луками, верховых только 25 человек. Сила, сразу и мне стало поспокойнее.

На дневных остановках мы втроём возлежали на шкурах. Отдыхали, лениво перекидывались словами и наблюдали, как наши подчинённые занимались лошадьми, кашеварили и выставляли сторожу.

Темп взяли хороший, благо погода стоит великолепная. Морозец пощипывает лицо, зато ясно и по накатанной колее резво бегут наши лошадки.

Часть дороги проходила по руслам рек, вдоль лесных чащоб. А когда мы с москвичами разделились, до моей цели осталось всего 2–3-дневных перехода.

Ну, вроде недавно покинул Переславль Залеский, а будто впервые его вижу. После Великого Новгорода это жутко провинциальная деревня. Правда постоялых дворов хватает и для нас не стало проблемой найти себе пристанище.

Как водится, выспались, день просто бездельничали, а потом занялись делами. Посетили местный торг, прикинули цены. В принципе мне тут нечего и делать. Невыгодно тут скидывать свой товар. Нужно проехаться по сёлам и деревням, поторговать на месте. А в Переславле сдать товар успею и на обратном пути.

В середине дня мы проехали тот самый монастырь, где я проходил учёбу в ранге вольного послушника. Хм, будто и не со мной это было. А через пару часов мы уже въехали в Монастырщино. Сразу направился к одной моей знакомой, у которой мы со Скорятой когда-то жили. Надо же где-то остановиться, а то постоялого двора здесь не наблюдается.

К моему удивлению, на месте избы Гликерии следы пожарища и остатки печной кладки. И всё, только наглая ворона наблюдает за нами с ветки осины.

Нарисовавшиеся любопытные соседи меня признали и объяснили, что Глашина избы сгорела по осени ещё в прошлом году.

— Так, а сама погорелица где? Или тут осталась?

— Зачем же, жива. Успела выскочить из дому в одном исподнем. Сейчас приживалкой у родственников обитается.

Мне показали, как найти дом, где она живёт. Махнув рукой, я развернул наш маленький караван. Сам взлетел на лошадь и направил её вдоль улицы.

Через несколько минут я заметил вдали на соседней улице невысокую фигурку. Пацан тащит с речки два ведра на коромысле.

Упс, вот он неуклюже поскользнулся и грохнулся, пролив воду. Бедолага, намочился поди, да и опять придётся топать в горку к речке.

Пацан так и сидел, не вставая, смотрел как мы проезжаем мимо.

– Тпру, — остановил я кобылу. Мне показалось чем-то знакомым лицо парня. Подойдя поближе, чертыхнулся. Это же Глаша, только какая-то постаревшая. Я вздёрнул её на ноги. Что за ерунда, одета в обноски, на ногах лапти с подмоткой и все мокрые, уже коркой покрываются. Свиснув своему парню, попросил подсуетиться и притащить свежей воды.

— Ну, привет, Гликерия. Узнала?

Улыбка тронула её губы, так, обозначила только. Губы потресканные, будто часто покусывает их на морозе и ветерке. Глаза запавшие, женщина и раньше не было плотного телосложения, а сейчас и подавно. Взяв её кисть, я погладил по огрубевшей коже. Вся в ципках, видать от стирки в ледяной воде.

— Ну, показывай, где живёшь. А то заболеешь ещё. Ты что головой трясёшь и ничего не говоришь?

Женщина опять вымученно улыбнулась и показала на дом, который мы только что проехали.