— Тоже их жечь не будем. Их хоронить.

— Так нельзя! — воскликнул кто-то из набежников.

— Можно! — рявкнул Беромир, сверкнул глазами. — А на каждое их тело я нанесу проклятие. Любого, кого поймаю за угоном на продажу наших людей — страшно карать буду. Живым или мертвым.

— Нет… нет… — покачал головой Добрыня.

— Да!

— Да зачем это делать? Это же степь! Здесь так испокон веков заведено!

— Будем менять обычаи. С нами так нельзя. Любой роксолан должен понимать, что с ним случится, если попадется… — не сказал, а практически прорычал ведун и начал отдавать распоряжения.

Его ученики охотно выложили покойников рядком.

А сам Беромир лично вырезал им на груди здоровенный символ Biohazard, то есть, угрозы биологической угрозы. Грубо, но узнаваемо. Ну и вогнал кол в сердце, словно бы прибивая к земле.

— Все. Дело сделано. — произнес он, осматривая это кровавое зрелище.

— И что сей знак означает? — хмуро поинтересовался Добрыня.

— Что это тело проклято. Если ведун Перуна такой нанесет, а бог посчитает, что за дело, то душу покойного он на семь циклов человеческого облика лишит. Зверем диким станет бегать, рыбой, али червем или еще какой букашкой. А то и вовсе — в Мрачные чертоги бросит, если человек говном жил.

Все присутствующие промолчали, лишь нервно переглядываясь.

— Не слишком ли? — наконец спросил Добрыня.

— Перун сам решит слишком или нет. Душа перед ним лгать и юлить не может. Он спросит, и умерший прямо ответит на любой его вопрос.

— И все же… нельзя же так. Это слишком сурово.

— Можно! Роксоланы имеют наглость угонять наших в плен, а потом еще и поступать с ними так, словно они помойные твари, а не люди. Ведь наказал я их не за то, что с нами воюют, а за то, как поступают. Кем бы ты ни оказался — веди себя достойно. А эти уже не первый раз с их слов таким промышляют. Значит, наказаны заслуженно. Ибо сказано: по делам их узнаете их. — выдал Беромир по памяти концепт из Евангелия от Матфея. Как помнил и в том смысле, который ему нравился больше всего, распространяя оценку со лжепророков на всех и всякого.

— Кем сказано? — осторожно спросил кто-то.

— Перуном. Это один из главных его заветов. Суди о человеке по делам, а не по словам.

Люди снова промолчали, переваривая.

Эти несколько дней очень сильно переформатировали им мозг. Критически просто. Вроде бы ведун говорил вполне допустимые и обычные вещи, но в такой подаче и связке, что они представали совсем иначе.

— А вам бы надо подумать — что роксоланам сказать, — нарушил затянувшуюся тишину Беромир. — Ведь обязательно спросят.

— Бежать нам надо. — покачал головой Добрыня. — Что тут думать? Не простят нам этого. До вас роксоланам далеко идти, да и леса там. Поэтому постараются постращать, наказав нас напоказ.

— А куда бежать?

— Да куда глаза глядят. Тем более что жрать все одно — нечего. До весны, может, и дотянем, но на посев зерна уже не найдем. Да и так… на траве до осени вряд ли доживем.

— До осени? — усмехнулся другой старший. — Да нам бы до весны протянуть.

— Зимой нас не тронут. — покачал головой Добрыня. — Эти твари со дня на день отойдут к морю. Там снега не такие большие и скот может легче пастись. А вот весной, по свежей траве, вернутся. И тут нам несдобровать.

— А что, мыслишь, они с вами сделают?

— Да почем мне знать? — пожал плечами Добрыня.

— Ой, да брось, — махнул рукой другой старший. — Вон, Желтые волки попытались огрызнуться. Помнишь, чем все закончилось? Всех, кто на продажу пригоден — забрали и угнали, остальных попросту перебили. Мыслишь, с нами иначе поступят? А ведь там провинность куда меньше имелась. Тут-то вон скольких побили. Ради такого дела — по снегу придут за нами.

— Мы будем помалкивать, — хмуро буркнул Добрыня. — А по весне здесь и костей не останется.

— Сам-то веришь? — фыркнул его соратник из другого клана. — Наши поганые языки бабам своим все разболтают. И тут давай зарок али нет — все едино. От баб по округе пойдет. Даже сумневаться не надо. Вот и прикидывай — несколько дней спустя от кого-то до роксолан дойдет.

— Распустили жен… — раздраженно процедил Добрыня.

— То, чему не можешь противостоять, надобно возглавить. — заметил Беромир. — Они побегут болтать? В том нет беды. Надо этим пользоваться и навести пущей жути на рокосоланов.

Эти южане отчетливо побледнели. И наперебой стали убеждать ведуна в том, что этого делать не надо. И что если так поступить, то они и до весны не доживут, ибо эти злодеи по снегу к ним придут. Причем их единение в этом вопросе оказалось настолько велико, что Беромир аж обалдел. Они реально испугались. Страшно. Сильно. Хотя лично он не понимал в чем отличие — столкнуться с роксоланами вот прям сейчас или весной. Что изменится? Ведь они при любом раскладе постараются забрать всех пригодных на продажу в рабство, а остальных убьют.