— Ну или так. — охотно согласился друид.

— Знать бы еще, где и кем он в прошлом жил. — поинтересовался кто-то. — Может, он при случае туда и убежит.

— Нет! — решительно воскликнул Вернидуб. — Он всем сердцем печется о благополучии нашем. И мыслит бороться с роксоланами да языгами. За нас. Говорит, что наши предки веками дрались с ними и весьма успешно, пока смута не разъединила нас. Вот! — седой потряс туеском. — Смотрите, что он написал!

Затем достал и стал читать историю о происхождении славян, придуманную Беромиром. Ту самую, записанную им по мотивам воспоминаний. Медленно. С толком. С расстановкой… Ну, то есть, по слогам. Потому что иначе еще и не умел.

В ней описывались монументальные события на западе Евразии за последние полторы тысячи лет. Кратко, но емко. Показывая ближайшее родство балтов со славянами. И их, в свою очередь, с кельтами, германцами, италиками и прочими. Да и вообще — это слово «славяне» употреблялось как название племени, распавшееся на кланы от смуты и нашествия сарматов…

— Зачем он записал такое? — удивился друид. — Али ему не ведомо, что записывать тайные знания никак нельзя[2]?

— Он опасается, что если не будет писания, то с нами может погибнуть и наше прошлое. А вместе с ними и потомки уже не вспомнят — кто они и откуда. Им отрежут корни, отчего увянет крона, а ее место под солнцем займут иные деревья. Для этого Беромир даже придумал письмо и обучил меня ему. А уже я — иных ведунов учу ему.

— Может быть, он и прав, — грустно произнес друид…

Тем временем Беромир гнал самогонку.

Хорошую.

Для себя.

Выдерживая стандарт «полугара». То есть, в плошку наливал немного получающегося самогона. Поджигал его. И смотрел, чтобы выгорала половина. А еще он фильтровал свое варево, прогоняя через уголь. Ну и «хвосты отрубал» без всякой жадности.

По этому случаю был даже сделан условный выходной для учеников. Чтобы все из них могли на этот процесс посмотреть и поучаствовать в дегустации…

— Эх… трудимся-трудимся, а словно бездельники живем, — философски заметил один из учеников, которого что-то развезло больше ожидаемого. Видимо, совсем не держал этиловый спирт.

— Отчего же бездельники? — спросил ведун.

— Землю не пашем. Жито не сеем. Сено коровам или лошадям не готовим.

— Ты видишь у нас тут коров с лошадьми? — усмехнулся кто-то из учеников.

— Да кому это объяснишь? Не делаем и все. Более и неважно. Эх-эх. Дела наши тяжки. Вот вернусь я домой. Спросят меня, чем я занимался. И что я скажу? Хитрое пиво варили да по лесам сок березовый сушили?

— Засмеют! — хохотнул третий ученик.

— Ей-ей засмеют! — вторил ему четвертый. — И не объяснишь!

— Жито — да, мы не сеем, — согласился Беромир. — Но лен посадили. И коноплю.

— Куда нам его столько-то? Все же семена посеяли! Все!

— А что делать? — улыбнулся ведун. — Нам нужно много ткани. И много льняного масла.

— А жито? Как без жито-то?

— А жито у нас есть. А ежели кончится — еще принесут. Сами.

— Прямо вижу, как отец будет на всю округу хохотать. — покачал головой перебравший ученик. — Что мы, как дети малые да неразумные все что смогли, льном засеяли, позабыв про жито.

— Почему позабыв?

— А как? Я отца своего знаю. Именно так и скажет. Да и иным, лишь бы позубоскалить.

— Даже если ты придешь в добром железе?

— Да ну, — отмахнулся ученик, икнув. — Скажешь еще тоже.

Впрочем, не увидев даже тени улыбки на лице учителя, осекся и попытался задуматься. Хотя у него получалось туго, слишком уж его разморило и расслабило, в том числе умственно, как порой от алкоголя и случается…

В тот день они ничем более не занимались особым. Отдыхали. Разве что всякие фоновые процессы выполняли, связанные с добычей пропитания. Теми же рыбными ловушками.

Беромир давал им возможность перевести дух перед большим и трудным делом. Они ведь его так жаждали. Так к нему стремились. И он хотел, чтобы ученики осознали старое как мир правило: «Бойтесь своих желаний, они могут сбыться». А то ворчат… ворчат… счастья они своего не понимают…

[1] В 70–80-х годов н.э. маркоманы изгнали бойев из Богемии (Boiohaemum) частью на юго-запад в Баварию (Baijawarjoz), частью на восток — в земли современной Словакии, частью на юг — в Паннонию (современная Венгрия). В данном случае речь именно о восточном крыле, которое в 160-е годы испытывало тяжелое давление со стороны германских племен и, вероятно, позже оказалось ими полностью ассимилировано или истреблено.

[2] Одна из ключевых специфик кельтской культурной традиции — религиозный запрет на письменную фиксацию знаний. Из-за чего до нас почти не дошло никаких сведений об их культуре и религии. Только обрывки и всякого рода new age, выдуманный чуть ли не полностью. Автор предполагает, что для всей т. н. «кельтской провинции», то есть, зоны культурного влияния кельтов, в которую много веков входили и славяне, было распространена эта же традиция.

Часть 1

Глава 5