Преодолев три пролета на цоколе, я сворачиваю за большим горшком с розовым фикусом и ныряю за деревянную дверь, ведущую в техническое помещение, служащее хранилищем для старых газет и книг в этом доме.

Я быстренько закрываю за собой дверь и погружаюсь в непроглядный мрак. Простояв так какое-то время, мне становится не по себе от глухой темноты. Дыхание сбивается, превращаясь в череду частых, рваных вздохов, сорвавшееся сердце стучит где-то в горле, образуя удушающий плотный ком, перекрывающий собой дыхательные пути.

Вот только панички мне сейчас не хватало, для полного счастья!

— Нет, в темноте я точно долго не продержусь, к черту. Где блин этот выключатель, — шепчу я сама себе, решив рискнуть и включить, этот чертов свет.

Все равно никто не знает об этом месте, и наверняка, щелку просвета снизу двери не заметят.

С этими мыслями и в полной уверенности в гениальности своего плана, я начинаю нащупывать рукой выключатель. По правую сторону от двери его не оказывается, и тогда я протягиваю руку в левую сторону и начинаю аккуратно “ощупывать” воздух поблизости.

Как вдруг, моя рука натыкается на какую-то твердую теплую выпуклость, прямо сбоку от меня.

И в следующую секунду я слышу хриплый выдох за своей спиной:

— Это, блядь, не выключатель…

* Олейт — город, административный центр округа Джонсон, штат Канзас

Джейк

Сегодня, моя дражайшая систер, решила устроить очередную тупую попойку малолеток. На которой я, естественно, находиться не собираюсь.

И поэтому я решил пойти заняться своим любимым делом, отдушиной, о которой не знает никто, кроме одного, самого близкого человека в моей жизни, но он уже никому об этом не расскажет…

И это занятие — игра на гитаре.

Я научился играть, когда мне было 8, и с тех пор совершенствовал свои навыки, осваивая все больше тонкостей и фишек, но никогда никому их не демонстрировал. Для меня гитара — это не просто инструмент, — это мой личный проводник энергии, медитативный ритуал, благодаря которому, я мог очистить мозги от лишней информации, расслабиться и вдохнуть полной грудью.

А так как играл я всегда в уединении, и никак не проявлялся перед семьей и персоналом дома в таком амплуа, все необходимые для занятия вещи, хранились в гостевом доме на территории особняка, где я чаще всего и занимался музыкой. А ноты для последних мелодий, написанных мной, я в прошлый раз оставил дома и забросил в наше «хранилище» для макулатуры. И сейчас мне нужно было каким-то чудесным образом их оттуда незаметно забрать.

Я четко осознавал, что стоит мне засветиться наверху, все внимание гостей тут же переключиться на меня, и все полуголые цыпочки на этой вечеринке обрушаться на меня как ураган, и начнут срывать с себя и без того практически отсутствующие трусики, попытавшись оседлать меня на месте. Но я обещал Джеме, что ее сокурсниц не трону. По крайней мере тех, с кем она дружбу ведет. А я вообще в душе не ебу с кем она там дружит, как их зовут и тем более как они выглядят!

Поэтому, дабы избежать неприятных казусов, я захожу через черный ход, и сразу ныряю на лестницу, спускающуюся на цокольный этаж. Там дохожу до тех. помещения, чтобы найти нужные мне вещи и в темпе свалить отсюда.

В этой коморке, как на зло, перегорела лампочка и когда я совершаю попытку включить свет, она начинает моргать как ошалелая, треща и метая искры, и мне не остается ничего другого, кроме как вырубить ее. В таких практически спартанских условиях мне приходится прибегнуть к помощи фонарика на телефоне.

Блядь, чувствую себя каким-то вором-форточником, в своем же, сука, доме!

И когда я уже практически справляюсь со своей задачей, вдруг слышу, доносящиеся из коридора быстрые шаги, приближающиеся к моему укрытию. Только этого мне не хватало. Неужели все эти позорные укрывательства были насмарку?!

Гашу фонарик от греха подальше, все глубже закапывая себя в вонючую яму самоуничижения, и затихаю, надеясь, что незваный гость, просто заблудился, случайно сюда попал и сейчас пройдет мимо, как ни в чем не бывало. Ведь мало кто вообще знает о существовании этой комнаты.

Увы, моим предположениям, похоже, не суждено исполниться. Спустя несколько секунд, дверь в подсобку приоткрывается и некто неизвестный, тихонько проскальзывает вовнутрь. В нос резко ударяет до боли знакомый сладкий запах вишни, с легким мятным шлейфом. И я даже без света четко осознаю, кому он принадлежит.

С какой цельюОнасюда приперлась я не знал. Но мне было очень интересно, что же она планирует делать дальше.

Сначала я слышу ее тяжелое натуженное дыхание. Вздохи становятся все громче и прерывистей. От этих “охов” вкупе с чарующим ароматным шлейфом все остатки моего самообладания трещат по швам. Кровь из всего тела, а особенно из зоны мозга, принимается резво капитулировать на нижнюю палубу, где она, видимо, сейчас нужнее. Виски намокают, а ширинка джинс ощутимо напрягается.

Блядь, ну почему она всегда так на меня действует?!