— Я так и думал. Но не надо отчаиваться. Если Нина захочет провести с тобой ночь, она все устроит.

На следующий день пошел дождь, и Бартоломео прислал слугу узнать, не сможет ли Макиавелли прийти к нему и сыграть партию в шахматы. Флорентиец отложил только что начатое письмо Синьории, резонно рассудив, что оно может и подождать, и отправился к Бартоломео. Тот ждал его в кабинете. Хотя там не было камина, жаровня хорошо обогревала небольшую комнату.

— Я подумал, здесь нам будет удобнее. Женщины помешают нам своей болтовней, — сказал Бартоломео.

Макиавелли пришел только ради Аурелии и, конечно, расстроился. Однако ничем не выдал своего разочарования.

— Вы правы. Женщины любят поговорить, а шахматы требуют сосредоточенности.

Они начали партию. Но Макиавелли играл не слишком внимательно, и Бартоломео довольно быстро выиграл. Он послал за вином, и слуга принес кувшин и бокалы. Макиавелли вновь расставил фигуры.

— Я попросил вас прийти не только для того, чтобы сыграть в шахматы, — сказал Бартоломео, когда слуга вышел из кабинета. — Мне нужен ваш совет.

— Я к вашим услугам.

— Вы когда-нибудь слышали о святом Витале? Слабая улыбка пробежала по губам Макиавелли. Фра Тимотео его не подвел.

— Странно, что вы спрашиваете об этом. Как я понимаю, речь идет о церкви в Равенне, где хранятся его мощи. Не так давно о нем говорила вся Флоренция.

— В связи с чем?

— Нет пределов человеческой глупости, и наши флорентийцы, гордящиеся своим проницательным умом, могут, как оказалось, поверить чему угодно.

— Что вы имеете в виду?

Макиавелли видел, как Бартоломео напрягся в ожидании, и решил его помучить.

— История настолько абсурдна, что мне просто стыдно рассказывать ее вам. Мои сограждане отличаются здоровым скептицизмом. Они не верят в то, что не могут увидеть, понюхать или пощупать.

— Поэтому они так преуспели в торговых делах.

— Возможно. И тем более удивительно, что они поддались на столь нелепую выдумку. Честно говоря, мне не хочется выставлять их на посмешище.

— Я сам почти флорентиец и теперь не успокоюсь, пока не услышу эту историю. В такой дождливый день самое время посмеяться.

— Ну хорошо. Так вот, Джулиано да Альбертелли, гражданин Флоренции, человек состоятельный, в расцвете лет, владелец большого дома, в котором он жил с красавицей женой, мог бы считаться счастливейшим человеком, если бы не одно обстоятельство: у него не было детей. Это очень печалило достойного Джулиано. Он окончательно разругался с братом, так как не мог смириться с мыслью, что в один прекрасный день этот человек вместе со своим выводком унаследует все его состояние. Он водил жену в бани, совершил паломничество по святым местам, обращался к докторам и старухам, которые будто бы знали тайные снадобья, помогающие бесплодным женщинам, но ничего не помогало.

Бартоломео слушал, затаив дыхание.

— Но как-то раз монах, возвращавшийся из Святой Земли, сказал ему, что в Равенне есть церковь, где хранятся мощи святого Виталя. И этот святой обладает чудодейственной силой возвращать мужчинам способности к воспроизведению потомства. Хотя друзья отговаривали Джулиано, он отправился в Равенну. Можете представить, сколько было смеха, когда он собирался в путь. Наши добрые флорентийцы написали на эту тему не один десяток памфлетов. Когда он вернулся, мужчины отворачивались, чтобы не рассмеяться ему в лицо. А через девять месяцев его жена родила здоровенького мальчугана. Вот тут уж смеялся Джулиано. А пораженные флорентийцы кричали на всех углах, что произошло чудо.

На лбу Бартоломео выступили капельки пота.

— Так что же это, если не чудо?

— В этих четырех стенах, дорогой друг, я скажу вам, что по моему глубокому убеждению, времена чудес давно миновали, ибо мы не достойны их из-за наших грехов. Однако должен признать, что происшедшее с Джулиано озадачило меня. Я могу лишь повторить ваши слова: что же это, если не чудо? Я сообщил вам факты, а выводы делайте сами.

Макиавелли решил поставить еще одну свечку чудотворной деве Марии. Монах потрудился на славу.

— Я знаю, что могу доверять вам, мессер Никколо, — сказал наконец Бартоломео. — Я хорошо разбираюсь в людях и уверен: сказанное здесь останется между нами. Я не случайно спросил вас о святом Витале, хотя и не ожидал, что вы подтвердите дошедшие до меня слухи.

— Мой друг, вы говорите загадками.

— Вы же знаете, я тоже мечтаю о сыне, которому мог бы оставить мои деньги, земли, дома и передать титул, пожалованный герцогом. У моей овдовевшей сестры два мальчика, и я подумываю о том, чтобы усыновить их. Однако сестра не намерена расставаться с ними и тоже хочет переехать в Имолу. А характер у нее властный. И вряд ли я найду покой среди трех крикливых женщин. Они будут ссориться двадцать четыре часа в сутки.