— Ты, деда, скажи мне, кому заказ можно сделать?

— Короб такой смастерити? Да кому хошь! В любую избу стукни и спроси. За деньгу сработают.

— Пошли вместе спросим?!

— Пошли вместе спросим, — согласился Никифор.

Заказ на десять пчелиных домиков из липы обошёлся мне в три деньги. Почему из липы? Да, потому, что у мастеров «щепного промысла» липовых просушенных колод на зиму было заготовлено горы. Зимой ведь, в основном, и режут из дерева.

Днём стояли плюсовые до десяти градусов температуры и пчёлы ещё летали. Почему я о них и задумался. Но переселять пчёл на зиму я не собирался. А улики зачем? А чтобы было! Пришла мысль, есть возможность её реализовать, — надо делать. Весной не до того будет. Пчёлы, я помнил, роятся в конце мая, а перед посевной крестьянам дела до моих досочек не станет. А за зиму и соберём улики, и переделаем, ежели что не так соберём.

Кое-где в обновлённых избах поставили печи, типа тандыров. Сплели высокие корзины с узким «горлом», и несколько раз обмазали их глиной, перемешанной с песком, рубленной соломой и кизяком.

На правом берегу за прудом лежали земли с супесью. Вот из неё мы лепили первые слои тандыра. В следующие слои мы добавляли глины чуть больше, чем в предыдущий. Шамотной глины не имелось, приходилось выкручиваться. Лично я не надеялся, что тандыры доживут до конца зимы, но к тому времени мы ещё что-нибудь придумаем.

По крайней мере, пока тандыры давали тепло и на них было удобно готовить. И, кстати, идея с тандырами была не моей. Я просто её поддержал.

К приезду царского поезда, состоящего из шести саней, поставленная царём задача казаками и плотниками была выполнена. Мало того, мы нашли поле, оставленное под «пар», на котором установили всевозможные устройства для демонстрации казачьего удальства: мишени для стрельбы из лука и пищалей, мишени для пик в виде глиняных шаров, надетых на гибкий прут.

Пики — это была моя задумка, так как пик, как холодное оружие конных воинов, в это время не существовало. У казаков пики появились только в девятнадцатом веке.

В своём времени мне не раз доводилось присутствовать и даже участвовать в состязаниях, проходивших на Кубани во время праздников. И разбивание глиняного кувшина получалось не у всех. Чтобы разбить его надо было попасть в самый центр, иначе кувшин просто отскакивал, вращаясь.

У меня разбить кувшин получалось в том мире, получилось и в этом. Пики нам изготовили те же Измайловские селяне. Двести трёхметровых сосновых пик мне обошлись в сорок новгородских денег. За двести калёных четырёхгранных наконечников пришлось заплатить двадцать рублей. Кожаные ремни на середину копья и на обух крепили казаки сами, когда я показал, как взрывается осколками и разлетается глиняный кувшин. Разлетается под ударом наконечника моего копья. Дальше, кто ни пробовал, разбить кувшин не смог.

Потом я показал, как пикой пробивается сплошная и чешуйчатая бронь, кольчуга и тягиляй. Я надевал на ступню «нижнюю» петлю, как в стремя, и пика, опираясь на ножной ремень, пробивала доспех и, естественно, иногда, ломалась. Чтобы не проткнуть себя обломками своего же копья, оно и надевалось на ногу, опускаясь значительно ниже груди, если держать его обычным способом, прижимая к боку.

Показал, как можно перебрасывать пику на скаку из руки в руку, для поражения противника слева, вращать над головой, чему способствовала средняя петля, ну и другим «финтам», например — отбитию саблю.

Конечно, получалось у меня не всё отлично, но казаки ценность пики, как оружия, поняли сразу. Особенно те, которые очень хорошо управлялись с лошадью, а таких оказалось большинство.

Запряженные в тройки гуськом сани въехали на «остров». В России «птица-тройка» с коренником и двумя пристяжными лошадьми стала известна только в восемнадцатом веке. Да и царские санки совсем не походили на те огромные повозки, с печкой и лежанками, в которых ездила по стране Екатерина Великая.

Казаки приветствовали царя, сидя на лошадях, стоящих в две шеренги. У всех имелись пики, сабли и шеренги смотрелись воинственно и колоритно. Я нарисовал пару таких картинок, пока тренировал казаков держать «линию». Каждый день тренировались минут по тридцать. Пришлось даже поначалу убрать некоторых казаков из строя. Тех, которые не могли сдержать лошадь от «переступа». Такие тренировались самостоятельно, так как я сказал, что царь, по результатам смотра, всех наградит рублём. Если стоять будем смирно. Я так и скомандовал, гаркнув во весь голос:

— Ко встрече Государя Всея Руси стоять смирно!

Вороны, слетевшиеся было посмотреть, чего это мы все тут собрались, с возмущённым карканьем сорвались с веток окружающих острог деревьев.

— Что за дымы дымят за речкой у пруда? — вместо приветствия, хмурясь, спросил царь.

— Кирпич для печей жжём, Великий Государь, — доложил я

— Кирпич? Сами? И печь сделали?

— Сделали, Великий Государь. Маленькая печь, но тех кирпичей, как раз одну печь хватает собрать.

— Прямо туда езжай! — приказал царь вознице. — Посмотреть хочу. Показывай, Степан, что настроил.

Я показал перебранные наново избы с обновлёнными крышами. В моей избе дымилась труба.

— Это по белому, что ли топится? — спросил Михаил Фёдорович.

— По белому. Это моя изба. И ещё в трёх избах печи кирпичные с трубами стоят. Остальные пока так дымят. Казакам привычно.

— А тебе, значит, нет? — ехидно заметил царь.

— Почему? И мне привычно дымом дышать, но так в избе чище. Там и стены оскоблены и воском натёрты, и пол. На полу ковры. А какие ковры, если топить по чёрному?