Она прерывисто вздохнула.

— Три дня назад у меня был именно такой сон. И мне надо было во что бы то ни стало тебя предупредить. Я видела несколько путей, в том числе и не самых очевидных, но только магическая клятва полностью меняла твое будущее и избавляла от удара в спину.

— Хочешь сказать, в будущем меня могла бы убить моя собственная жена? — осторожно поинтересовался я, убирая с ее бледного личика непослушный локон.

Девчонка качнула головой.

— Не она. Но ты погиб бы из-за нее. И случилось бы это в пределах тех десяти лет, о которых я сказала.

Она вдруг порылась в небольшой сумочке, которую, как всякая порядочная лэнна, с некоторых пор всегда носила с собой, и достала оттуда мой браслет.

— Вот. Я утащила у деда преобразователь магического сигнала, так что весь вчерашний день и часть сегодняшнего браслет показывал, что ты в академии. И звонков на него тоже не было, поэтому твоего отсутствия никто не заметил.

Я молча забрал идентификатор и с каким-то новым чувством посмотрел на расстроенную малявку.

Надо же. Ей всего шесть, а поди же ты… сообразила. И даже прикрыла меня перед суровым прадедом, умудрившись своими силами решить ту часть проблем, на которые я по определению не смог бы повлиять.

— Арли, а ты видела, что со мной было? — снова спросил я, когда девчонка снова замолчала. — Тебе приснилось это, как тогда, с монстрами?

— Нет. Мне просто стало страшно за тебя. Но мне сказали, что эту ночь ты непременно переживешь. А вот одну из тех, что еще только могли бы случиться, нет.

Я застегнул браслет на левом предплечье.

— Кто тебе сказал?

— Голоса, которые я иногда слышу, когда засыпаю. Они часто дают ответы на вопросы, поэтому я их не прогоняю. Они сказали: то, что ты пережил вчера, убережет тебя от многих опасностей. Поэтому я решила… и мне пришлось…

Она несмело на меня взглянула.

— Прости меня, пожалуйста, за это. Я знаю, что тебе было плохо, но так действительно лучше.

— А ты знала, что я вчера мог тебя поранить? — нейтральным тоном осведомился я, не зная, как относиться к такой странной правде.

— Да, — шмыгнула носом она. — Вчера ты мог меня даже убить. Одна из самых плохих вероятностей на это указывала, но она была всего одна. А хороших оказалось намного больше.

— То есть ты все равно заставила бы меня дать клятву? Даже если бы я потерял контроль над даром окончательно?

Арли серьезно на меня посмотрела.

— Я же сказала — я тебя не предам. И о твоей тайне от меня тоже никто и никогда не узнает.

Я задумчиво оглядел стоящую напротив, безумно уставшую, но отнюдь не утратившую решимости девчонку, и как-то совершенно иначе взглянул на наши непонятные отношения.

Говорят, провидцы странные. С ними тяжело дружить, общаться, строить семьи, с ними очень трудно просто находиться рядом. Именно потому, что они все (ну или не все, но многое) знают наперед, и порой это порождает ощущение, что ты в своей жизни ничего не контролируешь.

Нет, на самом деле мы и так далеко не все можем держать под контролем, а порой события и вовсе идут независимо от того, хотим мы этого или нет.

Задача же провидца — облегчить нашу судьбу, выбрать наименее болезненный для нас путь. Он видит лишь то, что еще только будет. Соответственно, способен на эти события повлиять. К примеру, предотвратить или, наоборот, подтолкнуть нас к тому или иному моменту в жизни. Само событие благодаря ему может случиться или же не случиться, может просто видоизмениться или вовсе исчезнуть из нашей судьбы. В то время как провидец…

Думаю, таким, как Арли, очень нелегко — день за днем видеть чужое горе и смерти близких людей, в том числе и те, которые так и не случатся. Знать про них хорошее и плохое. То, что непременно будет или же, напротив, никогда не произойдет.

Наверное, если бы у меня была жена и я регулярно видел, как она умирает…

Черт. Да я тогда, наверное, и не женился бы вовсе. Это же мука, а не жизнь! Хотя, возможно, оставаться вдали и умышленно отстраняться от близкого человека, зная, что мог бы ему помочь, было бы еще хуже.

И это я, взрослый парень. А каково со всем этим было столкнуться Арли?

Наверное, я никогда не узнаю, сколько ночей она просидела на кровати, обняв руками колени и с ужасом глядя в темноту. Как часто видела в этом то ли сне, то ли видении в том числе и мою смерть и каким образом все это на ней отразилось.

Впрочем, как отразилось, я уже вижу — вон как она исхудала и вон сколько горя поселилось в ее совсем уже не детских глазах.

Но надо ли все это ребенку? Стоило ли оно того?