«Вежа, каково мое нынешнее положение?» — спросил я.

«Защита села от разбойников укрепила ваш авторитет. Если вы хотите отобразить это в цифрах, то у вас 150 очков влияния», — ответила Вежа.

«Неплохо для начала. А есть способ укрепить его еще сильнее?»

«Усиление влияния потребует значительных усилий», — сообщила Вежа.

«А что я получу, укрепив свое влияние?»

«Это позволит вам влиять на ход событий и раскрыть ваше предназначение в этом времени», — ответила Вежа тем же спокойным, бесстрастным тоном.

Нудная система. По второму кругу талдычит одно и тоже. Никакой новой информации.

Я замолчал, пытаясь принять эту абсурдную реальность. Все это было похоже на какой-то бредовый квест из компьютерной игры. Только ставки здесь были куда выше. На кону стояла моя жизнь.

А что я знаю о 968 годе? Что-то не припомню каких-то значимых событий. Я, конечно, тот еще историк, поэтому сходу не скажу, что можно изменить в этом времени. Но все же что-то есть, раз именно в этом времени я появился.

Ко мне подошел молодой парень, один из тех, кого я спас от разбойников.

— Здоровья тебе, путник, — сказал он, низко кланяясь. — Старейшины хотят видеть тебя.

«Старейшины? Это еще кто?» — переспросил я у Вежи.

«После смерти старосты управление селом временно перешло к совету старейшин», — пояснила Вежа. — «Похоже, они хотят вас отблагодарить».

Я вздохнул. Благодарность — это, конечно, хорошо. Но мне бы сейчас горячий душ и чашку кофе. В тот момент я был готов отдать все свое влияние за это. А еще я бы не отказался от интернета, электричества и доставки пиццы.

— Пойдем, — парень кивнул в сторону центра села.

Ну, веди, Сусанин.

Глава 2

Я последовал за ним. Наш путь пролегал через кривые улочки Березовки. Село оказалось больше, чем я думал, когда видел его с полянки. Добротные бревенчатые избы теснились друг к другу, образуя запутанный лабиринт. Крыши, крытые соломой и дранкой, потемнели от времени. А затянутые бычьими пузырями окна, тускло поблескивали в лучах заходящего солнца. Во дворах бегали куры, хрюкали свиньи, слышался лай собак. Пахло дымом и навозом — запахом деревенской жизни. Я с ностальгией вспомнил детство у бабушки.

Мы подошли к самой большой избе в селе. Она стояла на возвышении, и к ней вела широкая лестница из грубо отесанных бревен. Перед входом толпились люди — женщины, старики, дети. Все они смотрели на меня с любопытством. Парень протолкался сквозь толпу и я последовал за ним.

Внутри изба оказалась просторной и темной. В центре горел очаг, который отбрасывал пляшущие блики на бревенчатые стены. Вдоль стен стояли лавки, покрытые шкурами. На лавках сидели три старика. Видимо, они и были старейшинами.

«Старейшины села Березовка: Радомир, Любомир и Тихомир»

Это услужливо подсказала Вежа.

Миролюбивые имена. Судя по окончанию.

В центре, видимо, Радомир, был самым старшим и самым неприветливым. Худое, морщинистое лицо, колючий взгляд, седые волосы, забранные в хвост. Он сидел, ссутулившись, и опирался на массивную дубовую палку с резной рукоятью. Его одежда была богаче, чем у остальных — рубаха из тонкого льна, отороченная мехом, широкий пояс с серебряной пряжкой. Рядом с ним сидели двое других — Любомир и Тихомир. Любомир выглядел добрее, с мягким взглядом и седой бородой до пояса. Тихомир же казался спящим. Он сидел, опустив голову, и будто бы не замечал происходящего.

В целом, складывалось ощущение, будто сейчас начнется суд. Какая-то давящая атмосфера была. Или просто душно здесь так.

Боковым зрением я заметил темную фигуру, которая как тень выскользнула из угла избы.

«Добрыня, сын Радомира»

Очередная подсказка Вежи.

Среди трех почтенных старцев, каждый из которых был по-своему примечателен, молодой Добрыня выделялся, как черная клякса на белом листе. Радомир, со своей старческой суровостью, казался угрюмым. Любомир, с мягким взглядом, навевал мысли о мудрой доброте. Даже почти спящий Тихомир вызывал, скорее, сочувствие, чем опасение.

Добрыня же был другим. В его лице была та же острота, что и у Радомира, но вместо морщин его черты лица казались высеченными из камня. В отличие от неприветливого взгляда отца, его темные глаза были наполнены интересом, как будто он сканировал меня, пытаясь определить, что я за человек. Его черные волосы были тщательно прилизаны назад, открывая низкий лоб, что лишь подчеркивало его настораживающий вид. Одет он был неброско.

Почему-то Добрыня выглядел для меня, как человек, который привык действовать исподтишка. И пусть я видел этих людей впервые, но именно от этого Добрыни стоит ждать неприятностей. Это у меня все выразилось на уровне интуиции, инстинктов. Такое иногда бывает — «встречают по одежке».