«Ты не поверишь!!!»

«Меня могут отпустить из больницы!»

«Родинка пропала! Прямо вообще!»

«Утром брали биопсию с того места!!!»

«Такого быть не может, но я чувствую себя шикарно!»

«Может, даже смогу доживать дома, прикинь!»

«Я на улицу сегодня ходила! Сама!»

«Ты реально пророк!» — здесь шла целая шеренга скобочек, перескочивших даже на новую строку в диалоге.

«Если у меня ремиссия, я тебе самого большого в мире паука нарою в подарок!»

Пашка хмыкнул и сморщился. Так себе перспективка!

Ха, ремиссия! У неё вообще ничего не найдут, вот это они все офигеют.

Настроение от сообщений Женьки стало почти идеальным, несмотря на провал телефонного плана. Что-то придумается! В конце концов, у Пашки самого боевые навыки о-го-го сейчас, а они все, и Васин, и другие, хиляки с новыми аккаунтами без права редактировать что-либо. Так или иначе, а сделать их можно.

Вот только… Если, блин, окажется, что Макс всё-таки гопнул телефон, а Васин всё равно остался пользователем… Тогда, что? Тогда надо ждать дат, когда у каждого подписка оплачена, вот что. И не дать её продлить. Или как-то так подстроить, чтобы они кому про игру разболтали трижды.

Что, если кому-то нажать с ними о ней заговорить? Это засчитают нарушением правил о неразглашении?

А вдруг это нарушением правил засчитают Пашке?..

Блин, надо перестать паниковать и наворачивать теории, пока он так-то даже не знает, тот ли у Васина телефон. Может, реально что-то у Макса сбилось просто. Надо было приглядывать…

Гнусавый девчоночий голосок прекратил петь о летней поре, которая наступает, и директриса торжественно передала слово мэру. Что он там вещал, Пашка не слушал, зацепился только за концовку короткой и полной банальностей официальной речи, слишком уж странную херню сморозил вдруг глава города:

— … спасибо, спасибо вам, дорогие друзья! А теперь я хочу дать слово своему первому заместителю Игорю Якушевичу, который сделал многое для этого учебного заведения и благодаря которому сегодня я и мои коллеги находимся именно здесь! — громко объявил мэр.

Пашка, словно за шкирку вытащенный из размышлений, поражённо вытянул шею.

На крыльце школы, рядом с почётной делегацией под прицелами выстроившихся у ступеней операторов шагнул к микрофону на ножке, широко расправив плечи, одетый в непривычные пиджак и галстук, пропавший с работы после временного изъятия миллионов гнидень-историк.

Так и лучась самодовольством, он начал речь о том, как проработал в этой школе двенадцать лет и как много она для него значит.

— Я рад, что мне удалось обратить внимание нашего дорогого городского главы на СШ номер тридцать девять! Уже завтра в стенах школы начнётся внеплановый капитальный ремонт. Я, как первый заместитель…

Шепотки и гул над скучающими учениками стихали волной, и с каждым новым словом становилось всё тише: на эту неожиданность таращились все.

Пашка приоткрыл рот.

В смысле, первый заместитель? Мэра?! Историк?! Что за бредятина?!

И вдруг Пашка так и похолодел, невзирая на припекающее, уже летнее солнце, под которым в пиджаке было очень и очень некомфортно. У него даже в глазах потемнело, натурально.

Ну нет, нет, не может быть…

Неверной рукой, уже плохо различая звенящие и сбивающиеся на режущий слух гул в хреновых школьных колонках, слова ненавистного препода, Пашка вытащил телефон и поднял над головами одноклассников.

Не ожидая ничего хорошего, открыл приложение и навёл на разглагольствующего о будущем урода камеру.

«Авторизированный пользователь 189-го уровня. ФИО: Игорь Максимович Якушевич. Возраст: 43 года. Подписка активна до 14.03.2048 года, 11:20 a. m.»

А вот это уже был полный просто капец. Самая настоящая катастрофа.

Глава 6

Не ходи к Пионовым

Это как вообще получилось?! Что значит сто восемьдесят девятого уровня?! Это же… как?! Да как?!

Исто-о-о-орик?!

Пашка попятился и отступил от толпы, прислонившись к стволу дерева у стадиона. У него подгибались ноги.

Да ведь вот, вот недавно ещё гнидень точно не играл в «Дополненную реальность»!

За день до окончания первого оплаченного периода, то есть… то есть четвёртого, получается, майя, Пашка назначал историку перевести свои сбережения. И пользователем он не был. Сейчас двадцать пятое…

Пашка вдруг похолодел.

Не сейчас. Не сейчас, мать его!

Он уставился на поющего дифирамбы у микрофона историка. Дифирамбы были уже посвящены исключительно его, историкову, гению и щедротам, которые снизойдут на школу.