Всё получилось! Твою ж мать! Даже не верилось до конца!

Он стал двигаться резче — так, как привык. Как хотел до гребаного звона в яйцах уже много дней.

Раздавались ритмичные шлепки бедер, и кровать жалобно поскрипывала и пошатывалась в такт этим ударам. Вероятнее всего, эти звуки отчетливо можно было услышать в коридоре тем, кто мог бы проходить мимо камеры в ту минуту. Но Варе было не до стыда и мыслей о других людях — она утопала в эйфории неизведанных, новых и таких правильных чувств.

Чувств, когда не нужно было опасаться сделать что-то не так. Или выглядеть недостаточно сексуальной.

Когда она видела искренний восторг и страсть в глазах мужчины напротив.

Это было больше, чем просто секс.

Как откровение двух душ, которые научились слышать друг друга без оглядки на прошлое, в котором у каждого из них не всё было радужно.

Но в этот момент, когда их тела двигались в унисон и они вдыхали судорожное дыхание друг друга, ничего не казалось больше невозможным. Стирались рамки. Забывались прошлые обиды. Души словно возрождались в этом огне, который горел в их крови, заряжаясь друг от друга.

И в этом была настоящая магия.

Варя чувствовала, как раскрывается в руках Лекса и уже не задумывается о том, что он будет думать, если она сделает что-то неверно.

Она доверилась ему целиком и полностью, как настоящему мужчине, в котором была уверена и знала, что он чутко и аккуратно развернет ее в нужное русло, если что-то пойдет не так.

Но, кажется, всё шло просто идеально.

Ее накрывало волнами жара, которые откликались в каждом напряженном нервном окончании, скручивая их, но даря такое незабываемое наслаждение, что хотелось этого еще и еще.

Варя осмелела настолько, что сама подалась спиной назад, увлекая Лекса за собой, но мужчина уперся рукой над ее плечом, глухо выдохнув:

— А спина?

— К черту спину. Хочу, чтобы ты был сверху.

Лекс приподнял удивленно брови, явно не ожидая услышать ничего подобного, но вместо ответа припал к ее губам в жадном, глубоком поцелуе, на который Варя ответила со всеми эмоциями, на которые только была способна.

Она хотела, чтобы Лёша почувствовал, как она ценит его доброе отношение и чувственность, с которой он относился к ней все эти дни, проведенные в камере.

Варя хотела быть с ним такой же открытой и чувственной в ответ. Она училась этому, брала пример с Лекса и понимала, что получает от этого столько эмоций, как еще никогда и ни от кого.

Он прервался лишь для того, чтобы всё-таки стянуть поспешно с девушки трусики и с себя мешающую одежду, чтобы наконец прижаться кожей к коже и сойти с ума окончательно.

Никогда еще у Лекса так сильно не срывало тормоза в сексе! Черт, всякое бывало, конечно, но чтобы вот так цепляло где-то глубоко внутри — это было впервые.

Он смотрел в распахнутые красивые глаза своей девочки и не мог перестать целовать ее, одновременно вбиваясь в нее на грани потери рассудка и здравого смысла.

Его красивая. Его нежная и такая отзывчивая.

Ему придется на себя нацепить наручники, чтобы отпустить по собственной воле в самое ближайшее время! А иначе быть большой беде.

Лекс всё еще боялся сделать Варе больно и оттолкнуть от себя этим, но когда почувствовал в агонии страсти, как девушка хватается за его плечи, чуть царапая и возбуждая этим еще сильнее, при этом приподнимая бедра, то понял, что всё у них идет хорошо.

Она тоже больше не сдерживалась и не стеснялась, а отдалась своей страсти сполна, уловив бешенный ритм своего мужчины, пока не вскрикнула, сжимая его торс своими подрагивающими коленями.

Варя была поражена тем, что кончила. С ним. Во второй раз.

Это было настоящим чудом и открытием для нее. Она поцеловала мужчину в губы, когда он широко и довольно улыбнулся, буквально промурлыкав:

— Мы только начали, принцесса.

И Лёша, как всегда, не обманул.

После того как кончил он сам, глухо застонав и запрокинув голову, отчего венки на шее проступили и стали заметнее под кожей, он не пошел в душ. Не отвернулся, чтобы уснуть, а принялся целовать разомлевшую девушку.

Лекс делал это неторопливо и основательно, не оставляя без внимания ни одного кусочка сладкой разгоряченной кожи. И делал это настолько чувственно и порочно, что Варя уже скоро почувствовала, как возбуждается снова вслед за самим Лексом.

Она и не думала, что может быть вот так: сладко, долго, открыто и по-настоящему. Когда не нужно изображать из себя порноактрису, чтобы мужчина потешил собственное самолюбие. А можно лежать, не скрывая своих стонов, которые рождались из души и проходили через тело кусающей истомой.