Особенно при соответствующем антураже.

Пляска костра и тлеющие в сакральном мангале угли, запах пищи, витающий всюду, заводящие действия окружающих… Давление воспитания, рамки культурности, опыт многих лет так просто оказалось на время отринуть и вовсе, совершенно позабыть.

Вонзая зубы в плоть, словно животное. Ощущая себя свободным, диким и безумным, ненасытным зверем…

Как далёкие предки человечества.

Возможно, она смогла бы вкусить и сырого мяса вот так… и даже ещё живого. И даже человеческого, коль окружающие с невозмутимым безумием утверждали бы коллективом, что это — нормально…

Майя пришла в себя, только когда места в желудке не осталось вовсе. Языческий шашлык сменили языческие баклажаны и языческие шампиньоны. А в недрах сумки-холодильника дожидалась завтрашнего дня ещё и сырая скумбрия, которую должны были обработать загадочным способом с применением фольги…

Майя развалилась на каремате у мангала, изнутри её распирало до боли, живот, обычно плоский, возвышался холмом, словно бы она решила покорять сцену… Это была грандиознейшая из оргий, в которых Майя принимала участие в Срамном измерении… Это было безумием. И это было с ней.

Наверное, стоило хотя бы подумать о каком-нибудь Вакхе, хотя бы из уважения к чужой культуре, но на это не было сил.

Наваждение отходило медленно. В мозгу всё ещё взрывались сцены пережитого: отсветы костра, пляшущее пламя, обнажённый рот, пахнущая дымом, ещё горячая до боли пища…

Позднее, уже в городе, Майя узнала в интернете, что разнузданное действо под названием «шашлык» — массовое культурное явление, и относится скорее к отдыху, чем к религиозным обрядам. Тот страх, который она перенесла, был пережит и развеялся, и можно было посмеяться над собой. По меркам Срамного измерения. По меркам нормального мира Майя перешла все разумные границы в том лесу…

Те, кого тогда ещё она считала сектантами, активно употребляли алкоголь через рот, хотя опомнившаяся Майя уже не могла бы отправить так в желудок ничего. Лишь спустя несколько часов, сходив в кусты подальше от лагеря, чтобы не оставлять неприятного запаха, ведь тут не было канализации, — она, будто очнувшись, стала возвращаться к человеческому облику.

Вот это единение с природой, однако!

И ведь никому не расскажешь. Такое и в книгу, пожалуй, включать не стоит, если Майя надеется когда-нибудь её всё-таки издать. Да что там! Если она думает давать её читать знакомым людям!

Впрочем… читают же многие о разнузданных пиршествах у того же маркиза де Сада, хотя он и описывает коллективные принятия пищи так, будто никогда не делал этого в реальности, а только придумывал… И в современном мире тоже полно литературы для взрослых, в интернете пищепринятие как только не раскрывается… Может, и издадут. Ну или хотя бы в Сети она найдёт своих фанатов.

Наверное, можно убрать только информацию о нарушении пищевой неприкосновенности несовершеннолетних, и всё. А лесную оргию…

Просто сделать героиней не себя, а продолжить писать про Алису, когда вернётся. Да. Про Алису будет как-то… понормальнее.

Какие красивые звёзды здесь, вдали от города-то…

Неужели человек способен поглотить столько пищи?..

Я совершенно свихнулась…

Друзья Жана лениво играли в какую-то словесную игру, а Дима давно спал в палатке, перебрав с употреблением коньяка через рот. Таким способом рассчитать свою норму было очень непросто, и потому Майя к нему вообще не прикасалась (в особенности потому, что отдыхала с сектантами и всё ещё опасалась за недвижимость Алисы, хотя уже и не так остро).

Удивительно, но спустя час или полтора ей начало казаться, что замаячила возможность ещё немного причаститься сакральных яств. Неужели и это реально?..

Что способно превозмочь человеческое тело?

Воспоминание о вкусе шашлыка будоражило мозг.

— Хорошо бы искупаться, — заметил Саша, когда было уже совсем темно. — Духота такая.

— Ночью я пас, — заявил Жан, лениво развалившийся на каремате у самого костра с ярко пылающими поленьями.

Лора с Дэном тоже отказались.

— А я искупаюсь, — решила Майя, с трудом садясь. Она подумала, что физическая активность просто необходима после подобного бесчинства. — Ох… я вся в… следах… этого действа.

Само слово «шашлык» казалось теперь не очень пристойным, хотя и божественным.

Лагерь удивительные сектанты поставили на покатом берегу, и к воде следовало спускаться по довольно отвесной тропке, но Саша помог не упасть, подсвечивая телефонным фонариком. Он почти сразу полез в озеро, Майя же сначала избавилась от одежды.