Сначала Рино еще пытался объяснить им, что руководящая должность ему даром не нужна. Он таких постов всю жизнь сторонился – и намерен был сторониться до пенсии, потому что быть начальником – это скучно и геморрой во всех смыслах. Он просто не смог отказать адмиралу Согард, потому что миссия «Виа Ферраты» стала слишком опасной. Он сделал всем одолжение – за которое его теперь винили!

Но прямого спора с ним никто не затевал, а бросать намеки Рино не любил даже больше, чем руководить. Поэтому он решил позволить пилотам их мелкую дурь и искать союзников в другом месте. Он сразу вспомнил о Мире, просто потому что она нравилась ему больше других.

И ведь все сложилось прекрасно! С ней было интересно, она, поначалу настороженная, оттаивала, он видел это. Рино не брался сказать, чем закончился бы этот вечер, если бы не явилась механическая проститутка.

Мира бросила все и просто удрала. Не прощаясь, ничего не объясняя! Рино прекрасно понимал, кто за этим стоит. Один его каприз – и Мира уже откладывает свою жизнь, чтобы подчиниться! Разве она сама не понимает, насколько это тупо и унизительно? Да и опасно – она связалась с непредсказуемым чудовищем, которое угрожает всей станции!

Рино осознавал, что просто портит себе настроение, распаляя себя этими мыслями, а остановиться уже не мог. Ночь затянулась, прошла муторно, редкие периоды сна перемежались с мрачными размышлениями и желанием прямо сейчас пойти и кое-кого избить. Да и утро обещало быть не лучше: ему нужно было все-таки рассортировать документы, оставленные Фионой, рано или поздно пришлось бы это сделать.

Он даже решился на погружение в бюрократический ад, но все-таки повезло… Или не повезло, как посмотреть. Сначала Рино услышал сигнал тревоги и с удивлением обнаружил, что получили его только старшие офицеры. Ну а потом с ним по защищенному каналу связи захотела поговорить Елена Согард.

Это тоже было странно. Они оба понимали, что по-настоящему защищенных каналов сейчас нет: неизвестно, куда Гюрза влезть умудрится. Рино вызвался немедленно прийти в кабинет или на капитанский мостик, но Елена лишь покачала головой:

– Нет смысла. Это отнимет больше времени, а Гюрза может подслушивать и там. Нам сейчас не до него, для вас есть срочное поручение.

– Что случилось? – не выдержал Рино, хотя ему полагалось проявить большее терпение. – Я уже проверил показания компьютера… Со станцией все нормально! Мы ни в кого не врезались, в нас никто не врезался. Это мой минимальный набор для определения «неплохое путешествие».

– Если бы произошла катастрофа, сигнал тревоги был бы общедоступным и не кратким, – пояснила Елена. – В иных обстоятельствах я бы отнеслась к тому, с чем мы столкнулись, иначе, но мы по-прежнему в Секторе Фобос. Здесь незначительная странность не может трактоваться никак, всегда нужно больше сведений.

– А есть странность? – насторожился пилот.

– К сожалению. После недавних событий мы с техническим отделом посовещались и выслали вперед постоянный патруль из разведывательных дронов, проверяющий маршрут «Виа Ферраты». Два из них сегодня исчезли практически одновременно.

Это и правда было плохо. Даже в привычных обстоятельствах два исчезнувших дрона – знак беды. Случайно отключиться или столкнуться с чем-то может только один… А в Секторе Фобос пугающих объяснений набиралось даже слишком много.

– Их исчезновение – наша главная проблема, – продолжила адмирал. – Перед отключением они не передавали никаких данных, вызывающих тревогу, но нужно признать, что здесь мы постоянно сталкиваемся с помехами и искажением информации. Нам необходимо знать, что прямо сейчас находится впереди.

– И вы решили послать меня?

– Это даст нам нужную информацию быстро. На программирование дрона понадобится время, он движется медленней, чем ваш истребитель, да и на анализ данных он не способен. Но я не отрицаю, что порученная вам миссия очень опасна. Вы справитесь?

– Справлюсь, – подтвердил Рино без малейших раздумий.

Он не был наивен и не считал, что Елена преувеличивает. Он знал, что будет сложно и опасно. А не сомневался Рино лишь потому, что должен был справиться – больше некому.

Как ни странно, в кабине истребителя Рино чувствовал себя спокойней, чем в коридорах станции и уж тем более в кабинете. Вряд ли кто-то его понял бы… Но он в понимании и не нуждался. Это был его мир, Рино о таком не болтал, чтобы не провалить психологическую проверку, однако во время полета ему казалось, что они с машиной становятся единым целым. Гул мотора совпадал с биением его сердца. Легкая, быстро становившаяся привычной вибрация металла была похожа на пульсирование крови, бегущей по венам живого существа. «Ястреб» рвался вперед, и Рино чувствовал его стремление к полету.