В полночь дверь отворилась. Это вернулся Коля. От Костика – никаких известий. За весь вечер телефон не издал ни единого звонка.

Он зазвонил лишь в половине первого. Неизвестный мужской голос попросил Сергея.

– Алло! – закричал Сергей, прижимая пальцы левой руки к виску – от этого простого приема шевеление в мозгу приостанавливалось. – Алло!

– Сергей Владимирович? – уточнил вежливый баритон.

– Да, это я! Кто говорит?! – продолжал кричать Сергей.

– Говорите, пожалуйста, потише, – сказал баритон, – вас прекрасно слышу. Я хочу побеседовать с вами о вашем младшем сыне.

– Где он? Что с ним? Он жив? – Сергей уже держал трубку плечом и упирался в виски пальцами обеих рук.

– Жив и даже, можно сказать, здоров. Он в любую минуту может быть доставлен домой, но сначала нам с вами нужно решить одну маленькую проблему. Доставка вам обойдется в пятнадцать тысяч долларов.

– Что?!! – взревел Сергей. – Киднепинг?

– Говорите, пожалуйста, по-русски, – все столь же вежливо попросил баритон. – Если вы имеете в виду похищение с целью выкупа, то попали в самую точку. Ваш сын находится у нас, и его освобождение стоит некоторых денег. Все очень просто.

– У меня нет таких денег. – Сергей неожиданно стих. – Вы, наверное, не знаете, я был тяжело болен, и лечение обошлось в крупную сумму. Вы ошиблись адресом. Вы украли сына не у того человека и требуете денег тоже не у того человека.

– Ай, бросьте, Сергей Владимирович, – мягко пожурил баритон, – всё мы о вас знаем, даже больше, чем вы сами знаете о себе. О ваших стесненных обстоятельствах мы тоже осведомлены, поэтому речь идет об очень скромной сумме. В иных условиях возвращение сына могло бы стоить и сто тысяч долларов, а я назвал пятнадцать. Не прибедняйтесь. Сын – вещь, строго говоря, бесценная. Соберете у друзей. Продадите что-нибудь. Компьютер у вас хороший, даже не один. Побойтесь Бога, Сергей Владимирович! О чем вы говорите?!

Сергею даже показалось, что он ослышался. Это они ЕМУ говорят «побойтесь Бога»? Это похитители должны бояться Бога, а не он.

– А если я не найду денег? – спросил Сергей.

– Серге-е-ей Владимирович, – укоризненно протянул баритон, – вы же умный человек, зачем задавать идиотский вопрос, на который я должен давать очень неприятный, может быть, даже трагический ответ?

– Если Константин с вами, я хочу его услышать, – сказал Сергей.

– Это пожалуйста, – согласился баритон. – Он, правда, не совсем рядом, но сейчас его приведут.

Прошло секунд двадцать.

– Папа, это я, – услышал Сергей в трубке дрожащий голос сына.

– Костя! Костя! Ты как? Ты в порядке? Тебя не били? – снова закричал Сергей. Краем глаза он увидел, что белая, как изморозь, Катя, стоявшая рядом, до крови прокусила кулак. По предплечью к локтю побежала струйка крови.

– Нет, папа, не били. Пока не трогают, – сказал Костик.

Сергею показалось, что в голосе сына застыли слезы.

– Дай ИМ трубку! – заорал он страшным голосом, но тут же поперхнулся, закашлялся, и в голове стрельнула боль.

– Слушаю вас, Сергей Владимирович, – сказал баритон.

– К-когда и к-куда я д-д-должен доставить д-д-деньги? – заикаясь, спросил Сергей.

– Ох, да не волнуйтесь вы так, – заботливо сказал баритон, – еще новый инсульт схватите. Так быстро нельзя – в первый-то вечер после возвращения домой. Будьте уверены: ваш сын в полном порядке. Послезавтра вечером, точнее завтра, потому что сейчас уже вторник, я вам позвоню и объясню, как передать деньги. Думаю, двух суток вам хватит. Это время ваш сын побудет у нас – обстановка, правда, не самая комфортабельная, но ведь он у вас спортивный мальчик, а спортсмены обожают спартанские условия. До свиданья.

Из разговора явствовало, что похитители действительно кое-что знают о Сергее – им известно про инсульт, известно, что дома он появился только сегодня; они имеют представление даже о его компьютерах. Впрочем, если цель этих гангстеров – не деньги, а вывод его, Сергея, из строя, то они почти достигли ее. В голове опять начал свистеть ветер.

Сергей слово в слово передал беседу Кате. Вот тут с ней приключилась настоящая истерика, и об этом лучше умолчать. Вообще, истерики – чисто женское дело, у мужчин даже органа нет, который бы их производил. «Хистера» – по-гречески «матка», а «хистерикос» – значит «страдающая маточным заболеванием». Древние греки считали, что только женщины подвержены нервическим расстройствам, потому как причиной их служит женский детородный орган; последующие цивилизации поверили этому объяснению и приняли в свои языки слово «истерика».

Разумеется, эллины ошибались. Истерика может гнездиться где угодно, даже в телефонных трубках, которые Древняя Греция, впрочем, не позаботилась изобрести. А вот похищения детей с целью выкупа практиковались и в Элладе. Это весьма старинное ремесло.

Задача спасения Костика на время оттеснила всякие прочие соображения, но все же весь следующий день, бегая в поисках денег, Сергей ощущал присутствие на заднем плане сознания еще одной мысли, не менее мучительной: как можно прожить с человеком двадцать лет и так и не узнать его?