Я посмотрел на безмолвную толпу. И если раньше в их глазах ничего не было, то сейчас безразличие и покорное смирение сменилось страхом. Прекрасно! Хотя бы какие-то чувства появились – уже прогресс.

– Т-т-т, – заикаясь, попытался что-то из себя выдавить человек, у которого я забрал лопату.

– Ну говори! Всё хорошо, – подбодрил я мужика. – Ты молодец. Благодаря тебе спасены десятки твоих родных и товарищей. Давай! Ты сможешь! Сделай глубокий вдох, затем выдох, снова вдох и говори.

– Т-ты убил благородного, – пустил петуха бывший владелец лопаты.

– Какого благородного? – я оглянулся. – Здесь никого нет.

– А эт-то тогда к-кто? – он указал на валяющий фрак дворянина.

Я поднял костюмчик и стряхнул остатки праха. А ткань-то ничего такая! Мягкая и прочная. И материал интересный – не было такого в моем мире.

Рядом валялись медальон, шпага и кошель синего цвета. Сразу же прибрал из себе, ибо нечего им лежать без дела. Признаюсь, фехтовать я особо не умею, но лучше иметь такое оружие, чем кочергу или лопату. Я не знаток и не ценитель, но вижу, что сталь-то дрянная. Дешевка, а не сталь. Я нелепо взмахнул добытым трофеем – клинок со свистом рассек воздух. Да… Смотрюсь с этой штукой похуже, чем корова с седлом. Да даже тот смешной петух с мамкой-наседкой, если бы надел боксерские перчатки, выглядел бы менее потешно. Мне бы ножичек какой. Желательно из Ворсмы или Златоуста – есть такие городки в России. Они и в руке хорошо сидят, и обращаться я с ними умею. А это… Я сплюнул.

На вопрос мужика отвечать не торопился. Подошел к останкам другого аристократа. Ну здесь вообще всё печально. И кошелек фиолетовый, и шпага ещё более изношенная, и ткань на одежде никудышная. Но вот амулет выглядит покачественнее. Для чего он, интересно, нужен? Или это цацка обычная? Я, погляжу, тут любят вешать на себя всякое, как девки на выданье.

– Ты спросил, кто это такие? – поинтересовался я, шаркая ногами по пыли. – Никто. И звать их никак. Да и не было тут никого. Ты вот видишь сейчас кого-нибудь?

– Нет, – непонимающе сказал мужик.

– Вот и я нет.

– Из-за тебя мы все умрем! – раздался женский визг со стороны лестницы.

– Все – это кто? Назови хотя бы одного человека.

– Я! – пискнула баба.

Вот интересно: это у меня с мозгами что-то не то, или они действительно ничего не понимают?

– И почему ты умрешь? – спросил я. Ситуация доходила до полнейшего абсурда. Она теперь стояла первой в очереди на эшафот.

– Потому что ты убил благородного. А благородного невозможно убить.

– И как же я его убил, если его невозможно убить?

Повисла долгая пауза. Рука стоящего рядом со мной болванчика засветилась. Вспоротая вена затянулась прям на глазах. И как это обычные люди подчиняются дворянам-недотепам? Да если такой потенциал направить в нужную сторону, то можно горы свернуть. В прямом смысле этого слова.

– Эй, ты, – обратился я к переносчику трупов. – Когда рану затягиваешь, то всегда появляется сияние?

– Ыыы, – многозначительно ответил болванчик.

– Всегда, – крикнул хозяин лопаты. Его голос звучал более уверенно. – Только у благородных повреждения заживляются без магии. Почему ты об этом не знаешь?

– А вот почему! – среагировал я, демонстративно задирая рукав.

Эх, как не хочется этого делать, но, видимо, придется. Раз появился шанс, его нельзя упускать. Вот только передо мной стоял выбор: использовать шпагу или розочку. Лучше, наверное, второе. Стоит ведь учитывать, что оружие может быть не самым простым. Вдруг на нем яд или что-нибудь в этом роде? Теперь главное не показывать, что мне больно, ведь кровососы – это небожители. Они не могут испытывать боль.

Я вогнал стекляшку в тыльную сторону руки и провел вниз. К локтю устремилась струйка крови. А ведь у меня она какая-то необычная. В ней прослеживаются золотые прожилки. Интересно, конечно. Но об этом буду думать позже. Сейчас нужно убедить этих баранов в своей исключительности.

Кожа затянулась, а по толпе пронеслись шепотки:

– Благородный. Это благородный.

– Молчать! – рявкнул я. Народ тут же утих. А неплохо, но теперь надо закрепить. – На колени! – человеческая масса без слов и возражений плюхнулась на конечности. – Встать! – народ поднялся. Вот и прекрасно. Одной проблемой меньше. – Ты! – я указал на бывшего владельца лопаты. – И ты, – палец ткнул в женщину, стоящую около лестницы. – Оба ко мне.

Два человека, не задавая вопросов, забрались на эшафот. Наконец-то у меня появилась возможность нормально поговорить с обычными людьми. А раз эти двое осмелились подать голос, значит и в личном общении с них будет какой-то прок.

Остальным я приказал сгрузить склянки с кровью на землю, разобрать сцену и засыпать яму.

– Значит так, – начал я, обращаясь к своим новым информаторам, – я сейчас задаю вопросы, а вы отвечаете. Если вопрос покажется странным, необычным или таким, про что все знают, всё равно отвечаете. Понятно?