— Сколько?

— Два трупа со свежими огнестрельными ранениями — по сто баксов.

— Согласен.

— Только вот со следами изнасилования проблемы…

— Ладно. Дашь мне два трупа со следами огнестрельного, остальное сам придумаю.

Через пару дней Носов позвонил:

— Hе слыхали, была разборка в Троице-Лыково, на Одинцовской, в гараже по вулканизации?

— Нет, — удивился Князь.

— Пять жмуриков, трое — местные, их забрали, а двое — то, что вам надо: никто их не знает. Два огнестрельных у каждого — в грудь и живот, и по одному контрольному в голову.

— Так трупы ж милиции нужны? А мне целые подавай, а не после того, как их патологоанатом разрежет, справку судмедэкспертизы ментам выдаст и их будут держать "на холоде", пока следствие идет…

— Мне этих жмуриков не менты привезли, а троице-лыковские «пехотинцы». Чем скорее эти трупы канут в неизвестность, тем им спокойнее. А деревня на отшибе, там если кто выстрелы и слышал, так не признается. Так что, забирай жмуриков. Не забыл? По сто баксов за каждого. Мне лишнего не надо. А уж насилуй их сам. Я не по этой части.

Возить трупы по городу, держать их в холодильниках — все это в планы Князя не входило. Трупы надо было сразу везти на квартиру Верестаева. Так что операцию пришлось проводить быстро.

На угол Петрозаводской и Первой Строительной Бич приехал на «ВАЗе» 1991 года, и не один, а с прыщавым парнишкой, постоянно хлюпавшим носиком.

— Знакомься. Большой романтик, из моего взвода охраны. Мечтает стать Аль Капоне, пока готов выполнять разные мелкие неприятные поручения. Между прочим, окончил медтехникум, и все у него с собой.

— Тогда едем, — сказал Князь.

Трупы забрали в морге часов в семь вечера. К этому времени Носов был уже «хорош» и с трудом сообразил, что от него хотят. Он провел их в глубь промозглого, насквозь промороженного склада и «выдал» два трупа. Оба были голые, прикрытые несвежими простынями. Раны на груди, животе и в голове не кровоточили, но все равно таскать голяком их было неприятно.

— Ты бы выдал нам мешки полиэтиленовые, — напомнил Бич.

Еще полчаса ушло на поиск мешков. Наконец погрузились. Один труп запихнули в пустой багажник, второй пришлось размещать на заднем сиденье рядом с прыщавым бывшим фельдшером. Похоже, это соседство его не смущало.

— Образование еще никому не вредило. Вот что значит среднее медицинское: другой уж давно сомлел бы… — ухмыльнулся Князь.

— Прости, у меня жуткий насморк, я ничего не чувствую, — сказал бывший фельдшер.

— Да и мы пока ничего не чувствуем. Почувствует полковник Верестаев, когда проснется. Думаю, к утру. К тому времени и «жмурики» оттают, дадут запашок.

У дома Верестаева их поджидал боец Бича.

— Все спокойно. Никто не заходил, никто не выхолил.

— Что делает «объект»?

— Смотрит по телевидению фильм. Кажется, «вестерн».

— Ну, сейчас будет ему «вестерн».

Предъявив привратнику удостоверения сотрудников милиции, они вошли в подъезд.

На нужный этаж поднялись втроем. Два бойца остались на стреме.

Звонить не стали. Бич вставил в замочную скважину универсальную отмычку, поколдовал немного, проделал ту же операцию еще с двумя замками, и дверь открылась.

— Хороший замок, — похвалил он, — такие вообще открыть невозможно.

— Ты ж открыл, — сказал Князь.

— Так то я. А так — невозможно.

Они вошли в тихую, наполненную домашней вонью прихожую, заглянули в гостиную через раскрытую дверь.

В кресле виднелась лысина Верестаева. Он самозабвенно смотрел на экран. На экране скакали лошади, звучали выстрелы, слышались крики раненых и умирающих.

Бич вопросительно глянул на Князя.

— Я сам, — шепотом ответил тот на вопрошающий взгляд приятеля.

Подойдя сзади к полковнику, он развел руки и силой соединил их, ударив одновременно сведенными ладонями по ушам любителя «вестернов». Не проронив ни звука, полковник уронил голову.

— Приступай, — кивнул на вялое тело полковника Бич и, подойдя к окну, подал сигнал двум своим бойцам, дежурившим у припаркованной чуть в стороне «Волге». Те открыли багажник, заднюю дверцу, вытащили мешки со «жмуриками» и, взвалив каждый по мешку на плечо, двинулись к подъезду.

Через минуту-другую они были в квартире.

— Куда?

— В спальню, бросьте их на пол, да выньте из мешков, простыни не забудьте, за них Носову отчитываться, как и за мешки. Вот так, поживописнее, чтобы было ощущение борьбы перед смертью.