– Опять играешь, – Я, задумалась, и удивилась. Удивилась больше.

– А, вы, что здесь? – Поля, тут, как тут, и моё явление здесь, её напрягало.

– Не, тебя обсуждаем, – Я, знала Полю хорошо, Давид нет, – Есть у неё, этот пункт, – Тихо, и небрежно, обронила я, как будто, мимо проходя, и когда я пошла, мне об тень показалось, что душа Поля, как будто, мечтала мне подставить подножку. Позже, она это попыталась провернуть.

– Раз. Раз. Раз-два, – Марья Петровна, хотела бросить тряпку, – Да, чтож ты, какая.

– Как, корова?

– Нет, неповоротливая.

– Так, больно.

– А, бегать, горазд.

– Знаете, что, если я двигаться вообще не буду, я не встану, – Взбрыкнула я. Я, это делала не часто.

– Как, отец, – Я, взгорднулась, но не на долго. Марья Петровна, видела всё. А, потом подумала, это мой отец, – Не, он.

– И, слава богу, – Просто сказала я, – Мне надоело, что каждый во мне видит того, кого во мне нет. Отец, видел балерину, я хотела заниматься игрой. На фортепиано. Мать была пианисткой, и играя в театрах, её все уважали. Отец хотел, чтобы я переняла всё. И, мамину школу, и его. Что хотела я, меня никто не спрашивал.

– А, что, ты хотела? – Бабушка была такой, и возгордись я отцом, ещё раз, она бы отшлёпала, – Он, шалопай.

– Меня обсуждаете? – Деду тоже досталось. Все мальчики, такие видимо. Я, мысленно нарисовала себе родинку над губой, и почувствовала приток интуиции, мне всегда так нравилось прокачивать себя. Я, была и ведьмой, и пианисткой, и кем, только, я не была.

– Ты, мен слышишь?

– Я, хочу играть, – Меня, чуть в театр не отправили, а когда, я пришла на репетицию, Паша меня огорчил, его здесь не было.

– Его нет, – Был более старший мужчина, и он был строг, но как-то наигранно, как будто, хотел напугать. Не пугаться. Я, кивнула.

– Истерить не будешь? – Мои глаза округлились, и я лишь вкинула бровь.

– В смысле, встречаться? – Тихо спросила я, а, потом окрутила пальцем это побоище. Тут шли войны.

– О, чём ты думаешь? – Мои мысли, были моими мыслями.

– У, меня, уже один раз украли идею. Денис – именно так его звали, тоже был ничего, но не в моём вкусе. Павел был лёгок, а этот, был хмур, хотят «этот», через точку, именно так звучали мои интонации, чувствовал всё. И, моё тепло к Павлу, как просто к диджею, и когда, тот явился, в следующий раз, я его прогнала.

– Он, не сможет, я его попросил заменить.

– Знаешь, что..мальчик, – Павел нахмурился, – Я, же сказала, я хочу поучаствовать.

– Так, участвуй, – Я, чуть не заплакала. Павел был глуп, он не понимал меня.

– Давай, я. Ты, права, он тебе не нужен, – Я, всё же разревелась, но только в душе, – Денис нашёл меня возле рубки.

– Я, отомщу.

– Что?

– Песня, такая пришла, – Просто повела я телом, а потом незаметно для мужчины, сжала кулаки, – А, массаж, то он зачем начал делать, я его об этом е просила, – Просто увела, я нить разговора в другое русло, а потом осторожно повернулась к диджею, – Диджеев, где искать?

– Там, – ткнул мужчина пальцем в рубку.

– Я, не смогу.

– Я, тоже.

– А, ты сможешь? – Спустя, какое-то время, спросила я у отца.

– Ты, не будешь участвовать, – Я, бежала. Мне было горько.

И, только дождь, увидит свои слова,

Как слёзы об град стекол,

И, ты взмахни своими перьями,

Ты, Бог.

Я, остановилась, и прямо на дороге. Был вечер. Я, выбежала из дома позорно, и мне было плевать. Мать ревела, отец настаивал на своём. Я, ушла ночевать в отель, и ни телефон, ничего, я не взяла с собой.

– Ты, где была? – Отец был, у школы. Я, утром, как пришла, так и ушла, правда с рюкзаком. Колледж, оставался инстанцией.

– В, отеле.

– Что, ты там делала? – В, классе было народу много, тут никого.

– Пряталась от вас.

– От, меня.

– мама, тебя поддержала.

– Вот, будет тебе двадцать, будешь сама решать, – Я, бросила балет, Марья Петровна была в бешенстве. Отцу было наплевать, и я перекрасилась, но в жемчужный, мой класс обалдел. Янка ржала.

– Что, он с тобой сделал?

– Кто?

– Мужик, – Подруга, хотя какая подруга, знакомая, а потом меня осенило.

– идём – идём, – Под удивлённый взгляд всех кто был, я поманила будущую подругу за собой.

– Сдохнут, как от ссухи, мы об них не разобьёмся. Если, ты украдёшь мою рифму, я тебя накажу, – Наклонилась я к Поле, и в глаза ей это сказала, а та именно в этот момент, попыталась мне подставить подножку, – Она первая, – Просто сказала я, учительнице, – Вы, заметили, они все первые подают голос, – И, даже вы, – Ссохнут. Ссохнут. Всем, просто показалось, – Повторяла я, пока выходила из класса. Меня занесло. Рифма мата, не была в моих планах.