Я кричал, смеялся, закрываясь руками, до тех пор, пока не перестал их чувствовать. Оскаленные злобой морды мелькали в свете фонарей, очередной удар в темя, прервал веселье, я погрузился в темноту.

* * *

Человек имя?

Уровень 1 прогресс ( 0%)

Свободный опыт 0

Я очнулся, пытаясь подскочить, взвыл от прострелившей боли, словно молния с головы до пят.

— Ох…

— Лежи, Сазонов, дёргаться тебе вредно.

Грубоватый женский голос, память начала просыпаться.

Увариха? Я что, в больничке? Какого?.. Ах да, Копытов.

Открыл один глаз, точнее, попытался, что-то там слиплось, получилась щёлка в миллиметр. Надо мной склонилось не самое симпатичное женское лицо. Близко посаженные карие глаза, нос большой картошкой и светлый пушок под ним.

— Ух, ну и отделали тебя!

Увариха, а если быть точным, Уварова Анна Николаевна, грузно уселась на стул. — Эх, Сазонов, Сазонов!..

— Что? — прохрипев, прочистил горло. — Я уже… пятьдесят лет Сазонов.

— Зачем же ты нарывался? Охранника ударил, не сидится тебе спокойно.

Я попытался хохотнуть, но заболело сразу всё, руки дёрнулись, звякнули наручники.

— Да не дёргайся уже! Вот ведь неспокойная натура, ты прикован по рукам и ногам.

Ну, разумеется, я тут не за хулиганство отдыхаю, тройное убийство повесили, семнадцать лет, год с лишним уже отбыл.

На лицо легла влажная салфетка, даря толику прохлады, руки медсестры прошлись по многострадальной груди, я зашипел от боли.

— Всё-всё, сейчас укольчик поставлю, станет легче.

Кольнуло в плече.

Человек имя?

Уровень 1 прогресс ( 0%)

Свободный опыт 0

Что ещё за дрянь?

— Слушай, Анна… Николавна, а что это за буковки перед глазами? Я будто в монитор смотрю.

— Какие ещё буковки? — Увариха склонилась надо мной, одаривая запахом табака и цветочных духов.

— Человек имя вопросик…

— По голове ты получил, живого места нет, вот и мерещится! Вопросик… Сейчас укол подействует, поспишь немного.

Добрая женщина Увариха, говорят, тоже бывалая, но как-то не особо верится, просто человек такой, не боится рядом со мной сидеть, лечит даже, а ведь я душегуб!

Боль начала отпускать, сознание затуманилось, и я провалился в тёплую дрёму.

* * *

— Сазонов! — от голоса, прозвучавшего едва ли не в самом ухе, дёрнулся, открывая глаза.

Сквозь туман сна обнаружил рядом садиста охранника.

— А, Копыто, поизмываться пришёл?

Тот скривился, сверкнув подбитым глазом, отпрянул назад, открывая взор на зама начальника тюрьмы. Беляев Виктор Сергеевич. Полноватый, лысоватый, как и положено в форме.

— Сазонов, как самочувствие? — нейтрально спросил он, в глаза при этом не смотрел.

— Так лучше всех, — звякнув наручниками, я с трудом уселся на жёсткой кушетке.

Садист смотрел на мои потуги с явным удовольствием.

Как бы тебе настроение испортить?

— Что произошло, Сазонов, почему вы напали на охранника?

— Каким образом я могу напасть ночью в камере? Я спал! — хотелось поправить часы на руке, да вот только их давно нет… долбаные браслеты, руки же скованы. Увариха что-то убойное вколола, никак не выплыву.

— Старшина Копытов утверждает, что вы шумели, ему пришлось войти в камеру, где вы и напали, применение силы было правомерным!

— Ну раз вы и так всё знаете, тогда к чему вопросы? Всё же решено, — я хотел было улечься обратно.

— Не всё, я хочу разобраться! — он, наконец, обратил на меня внимание, коротко смерил взглядом. — Я хочу знать правду, всю!

А ведь в его власти сделать мою жизнь невыносимой, куда там какому-то смешному старшине, сам на себя руки наложу.

— Ах, правду! — я посмотрел на охранника. — Как думаешь, Копытов, стоит говорить?

Тот вдруг перестал давить тихую лыбу и малость побледнел.