Почему-то Амалия не могла сейчас восхищаться Бертом, его неколебимым спокойствием и мгновенными, точными решениями Даже его изобретательской гениальностью. Тошно ей было, тошно. Она закрыла глаза и вспомнила, что в хаотической куче, мелькнувшей в перевернутой «мицубиси», на потолке, ставшем полом, видела что-то похожее на человеческую спину. «Пусть так Они хотели нас убить, мы только защищались.. « Наконец Берт позвал ее

— Эй, Амми, ты где?

Она выключила машинку, сразу ощутив жесткий пол, и перелезла к нему Берт странно, искоса, поглядел на нее и спросил:

— Ну, ты как?

— В порядке. — Она заставила себя улыбнуться — Куда мы теперь? Надо сменить машины.

— Ага. Верно. У Марты стоит запасная — я, ваш Умник, своевременно озаботился, К счастью, другого цвета. Эти оставим у нее в гараже.

— А поместятся? — почему-то спросила Амалия. И сейчас же, без перехода — Кто-то нас все-таки выдал, Берт.

Он опять перекатил на нее глаза, помолчал а очень мягко проговорил:

— Известно кто.

— Ну?

— Томас, Амми.

— Откуда ты…

— Рон видел его. Он был во второй машине. Смотрел на Рона и улыбался.

Она закрыла лицо ладонями и зарыдала, привизгивая, обливаясь слезами.

Умник больше не смотрел на нее. Вел машину на ста километрах в час, отсчитывал километры, оставшиеся позади, и ждал, что вот-вот над дорогой появится полицейский вертолет.

Когда выехали на магистральное шоссе и влились в общий поток, он взял Амалию за запястье, оторвал мокрую ее руку от мокрого лица и поцеловал в ладонь.

— Эй… Обезьянка… Ну что ж теперь поделаешь… Она вырвала руку, но сейчас же ухватилась за него обеими руками и уперлась лбом в плечо.

— Ну ничего, ничего, — бормотал он. — Ну ничего…

Через небольшое время Амалия разжала пальцы и подняла голову. Глаза у нее были уже сухие, огромные и светлые — как выбеленные. Она спросила:

— Как такое может быть, а, Берти?

Он заговорил сразу, будто ждал этого вопроса.

— У меня был учитель… есть учитель — профессор Горовик. Когда я был на втором курсе, ему испоганили фасад дома — нарисовали свастики и эсэсовские молнии — и написали: «Евреи, вон из Америки». Я чуть не лопнул, когда увидел, и стал орать, что найду их и измолочу. Понимаешь, проф — он такой человек, он доброты необычайной… Как Марта — такой же добропомощный человек. И он мне вдруг говорит: «Берт, оставь это. Пойми, между ними и шимпанзе разница меньше, чем между тобой и ними».

— Это верно, — вдруг сказала Амалия. — Куда меньше. Я таких видывала,

— Смотри ты! А я тогда взбеленился — обиделся, понятно? Во мне же сидело: все люди рождены равными и все такое, понятно? Потом уже, много позже до меня дошло, что он прав. — Не сводя глаз с дороги, Берт погладил ее по колену. — Так я с ним и не попрощался… эх…

— Томас не такой.

— Амми, ты не поняла; профессор говорил не о бандитах, вот что меня зацепило. Он имел в виду обыкновенных средних индивидуумов, которых можно сделать фашистами, заманить в Ку-клукс-клан и вообще купить. За деньги, еще за что-то. За власть. За право рисовать свастики.

— Я знаю, когда его купили, — сказала Амалия. — Позавчера он поехал за велосипедистами, если помнишь. Что-то было заметно… Напряжение какое-то, и глаза..

— Он же не знал, что мы сегодня уезжаем? А?

— Не знал, но он — специалист, и хороший специалист. У него чутье. Догадаться было нетрудно. — Амалия огляделась; кругом ехали машины, и, как обычно на магистральном шоссе, казалось, что они стоят. В дорогом «опе-ле», ехавшем-стоявшем слева от них, сидела девушка-блондинка в шапке с длинным козырьком и двигала челюстью, как автомат. Давно ведь так едет, миль пять, подумала Амалия, решительно запретила себе реветь и сказала:

— Не понимаю, почему он гранату не сунул под сиденье — простенько и со вкусом… Берт ухмыльнулся.

— А потому, что Рон — тоже специалист, у него своя автомобильная сигнализация, никакому «Сименсу» такая не снилась. Эй, Ронни, как дела?.. Говорит, порядок.

"Сколько же ему предложили, — размышляла Амалия, — что такой славный парень решился стать убийцей и предателем? Берт говорил о Джеке: если предложат миллион… Как он тогда меня поддел, вернувшись из разведки: «Фройляйн Амми, начинаем паниковать?» Точно, точно — тогда это и случилось, и он, скорее всего, получил аванс. Интересно, выезжая вслед за нами на мотоцикле — к светлому «универсалу», — взял он этот аванс с собой или оставил, рассчитывая вернуться и продолжать жизнь добропорядочного офицера охраны? Если оставил, то в кожаном своем сундучке… в спальне… За малые деньги он бы не продался, это несомненно», — подытожила она и вдруг сказала:

— Берт, включите машинки.

Как ни странно, он немедленно передал команду Рону и только тогда спросил:

— Что-то заметила?

— Вспомнила.

— А?

— Деньжищи у них огромные… Что для них за расход — еще одна группа или две? Могли ждать на въезде на А-9 или еще где-нибудь.

— Но ты же их не зафиксировала. И вообще, в такой толпе разве рискнут?

— По миллиону-другому на рыло — и в церкви рискнут, — сказала Амалия. — Будет стоять на дороге рядом, как впереди просвет — отстреляется, и по газам, и хрен его поймают.