Мы с Леонтием подъехали как раз вовремя. Стрельцы в красных кафтанах разных оттенков сидели на траве и бездельничали. Многие — ветераны прошлых кампаний, но были и совсем молодые парни, только вчера оторванные от сохи. Все из простолюдинов, но хотя бы с их вооружением и снаряжением мне не нужно связываться, всё принесли своё, выданное из казны. Сабли на поясах, бердыши, даже фитильные пищали с собой.

Наше появление они восприняли на удивление равнодушно. Словно к ним на полянку заехали случайные прохожие, а не новый стрелецкий голова, хотя в Разрядном приказе я уже был вписан именно так. Возвращаться на порубежную службу не придётся, по крайней мере, пока что.

— Встать, бездельники, — проворчал Леонтий с высоты седла.

Я молча оглядывал своё воинство, понимая, что будет непросто. Стрельцы поднимались на ноги. Тут и седые старики, и наоборот, безусые мальчишки, и в своём времени я не взял бы их даже в стройбат, но теперь придётся работать с тем, что имеем. Среди них я заметил одного косоглазого, один глаз на нас, другой на Кавказ, одного хромца, тяжело опирающегося на бердыш, был даже абсолютно беззубый мужик. Пожалуй, мне стоило сразу же указывать критерии отбора. Если косой и хромой ещё хоть как-то смогут воевать в общем строю, то беззубый не сможет скусить патрон. Таких не берут в космонавты, и, по хорошему, в стрельцы тоже брать не стоило.

Среди них не было только толстых, да и то потому, что в нынешние времена позволить себе быть тучными могли только очень богатые люди. Как символ достатка. А вот рахиты имелись, и не один, чуть ли не целый десяток бухенвальдских бодибилдеров.

— Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы… — пробормотал я себе под нос.

Если вся сотня будет такой, то все мои планы пойдут псу под хвост. Царь только посмеётся, глядя на этих сирых и убогих, по нелепой случайности напяливших стрелецкие кафтаны.

С другой стороны, медведь в цирке на велосипеде одноколёсном ездит, а тут нужно всего лишь научить несколько десятков деревенских дурней стрелять плутонгами да обращаться с кремневой пищалью. Из фитильных они уже наверняка умеют.

— Становись! — рявкнул я.

Голос у Никитки был что надо, командный, зычный. Такой услышат и в грохоте орудий, и в жаркой сече.

Вряд ли стрельцы знали такую команду, но по контексту догадались, начали строиться в одну шеренгу. Я сидел верхом на коне, медленно проезжая вдоль строя и заглядывая в лица моих новых подчинённых. Четыре десятка, тоже немало. Для новика и вовсе — большая честь покомандовать даже полусотней. Всё-таки я не княжеского роду, из обычных бояр.

— Звать меня Никита Степанов сын Злобин! — громко представился я. — Ныне царским указом назначен командовать вами, особой стрелецкой сотней!

Стрельцы лениво и равнодушно смотрели на меня, как солдаты-старослужащие на пиджака-лейтенанта, решившего вдруг пожить по уставу.

— Вам доверена особая честь! Стать испытателями принципиально нового оружия! Новых пищалей! Нового способа огненного боя! — продолжил я.

Это их нисколько не воодушевило. Я и не надеялся.

— Вы все из разных полков, так? — спросил я.

— Истинно так, боярин, — прошамкал беззубый старик с длинной седой бородой.

— Десятников выберете сами, — сказал я. — Обучением займёмся потом, первым делом — расположиться. Кто из крестьян, руку поднять!

Больше половины стрельцов подняли руки.

— Значит, избы рубить умеете, — сказал я. — Всем миром можно и за день срубить.

— Было бы с чего рубить, боярин, — сказал старик.

— Как зовут? — спросил я.

— В день святого Фомы окрестили, — сказал старик.

— Фома, тебе ответственное комсомольское задание, — сказал я. — Остаёшься за старшего, выбираешь здесь, где поставить избы. Одна изба на десяток, рассчитывай только, что ещё шесть изб добавится.

— Понял, боярин, — склонил голову пожилой стрелец.

— Расчищаете место, готовите всё к строительству. Мы с Леонтием за стройматериалами. Топоры-то хоть есть у вас? — произнёс я.

— Как не быть-то, — хмыкнул Фома.

— Едем, Леонтий, — приказал я.

Стрельцы принялись выполнять задание, хоть и лето на дворе, а ночевать на свежем воздухе никому не хотелось. Мы же с дядькой поехали за брёвнами. Москва, полностью деревянная, горела часто, и строилась тоже часто, купить брёвна, брус и доски можно было на каждом шагу.

Взяли самых дешёвых брёвен, неотёсанных, и несколько уже загруженных подвод отправились к Андрониеву монастырю. Расплачивался я хоть из казённых денег, всё равно вынужден был экономить. А десяток мужиков без проблем поставят сруб-четырёхстенок за день. Избы, правда, получатся курные, то есть, без дымохода, топиться будут по-чёрному. Но здешним крестьянам не привыкать.

Кроме стройматериалов пришлось покупать ещё и всякую всячину. Те же котлы, домашнюю утварь, крупы и прочие съестные припасы, и многое, многое другое. Русский мужик неприхотлив. Но всему есть свои пределы. По-хорошему, нужен был старшина, который будет заниматься исключительно материальным обеспечением. Гонять чаи в каптёрке. И на этой должности я уже видел Фому. Всё равно боевой подготовкой заниматься он не сможет.