И все, кроме Шлюндта, довольны.

Хотя, конечно, эти чистоплюйские замашки с несвоевременным проявлением гуманизма надо как-то из себя изживать. Ладно бы они не вели к поискам приключений на свою задницу, тогда еще ничего. Но тут я мог в такую переделку влипнуть, что мама не горюй! А если бы Верховин не залип при виде слезы? Или покрепче оказался?

А самое главное — практической пользы от произошедшего ноль. Волонтерство в чистом виде. И даже футболку не дадут.

— Готов, — подтвердил соратник Севастьяна.

— С телом надо что-то сделать, — заметил я, убирая слезу в мешочек, а тот засовывая в карман.

— Не твоя печаль, — сказал, как отрезал, Акимыч. — Тебя вообще на этой поляне не было. Ясно?

— Отличный вариант. Меня он полностью устраивает. Ну, тогда я пошел?

— Ступай. — И старый колдун повернулся ко мне спиной, давая понять — разговор окончен.

— Максим, погоди, — окликнул меня Илья. — Во-первых — спасибо тебе.

— Да не за что.

— Во-вторых — Матвей мне с давних пор задолжал. Крепко задолжал, но я все никак не мог с ним рассчитаться. Не получалось. А сегодня ты это за меня сделал, выходит, теперь я тебе обязан. Так что, если нужда какая припрет — приходи. Один раз тебе помогу. Слово.

— А вот это уже хороший бизнес, — вспомнилась мне фраза из старого, но славного фильма, который я когда-то смотрел вместе с отцом.

И снова, как пару дней назад, усевшись в машину, я осознал — делать-то нечего. Шлюндт раньше завтрашнего дня не объявится, а ничего срочного-важного у меня больше не осталось. Даже офис искать не нужно.

Потому я отправился домой, где меня теперь точно никто не подстерегал, и с чистой совестью залег спать. Единственное, перед этим позвонил Анвару, дабы порадовать новостью о том, что заветные часы уже у меня, а также озадачить его вопросами транспортировки данного шедевра в Турцию. Сам я туда точно не собираюсь. И Маринка вряд ли согласится, и Анвар своей опекой замучает. Причем в один прекрасный вечер она трансформируется во фразу: «Уста Максим, меня гложет совесть, но один знакомый знакомого рассказал мне о дивном браслете, который…» Знаю я его.

Ну и с Гелей связался, велев той, раз уж она замуж не вышла, собирать вещи и возвращаться в Москву. Кто-то же кроме Сеньки и Модеста в офисе должен присутствовать? Почту читать, налоги платить, проверки встречать. А они точно приходить станут, Танька постарается, я ее знаю.

Хотя, может, и нет. С учетом того, кто теперь владелец здания.

Ну и еще, чего скрывать, мандраж некий присутствовал. Я столько времени шел к этой цели, что теперь очень боялся оступиться при самом последнем шаге.

Сообщение от Шлюндта пришло только ближе к вечеру. Оно содержало в себе адрес места, куда мне следовало прибыть, время и категорический запрет брать с собой оружие, часы, смартфон и вообще все, что подходит под слово «техника». Не скажу, что я порадовался прочитанному, поскольку без всех этих предметов ощущал себя почти голым, но не спорить же? Да и неспроста такие ограничения ставятся. Особенно с учетом специфики места, в которое мы направляемся. Потому от греха я и документы брать не стал. И машину. На такси поехал.

Причем за поездку неплохо заплатил, поскольку точкой встречи Шлюндт назначил старую деревеньку, находящуюся в не самом ближнем Подмосковье, под сотню километров от столицы пришлось отмахать.

Водитель, пожелав удачи, высадил меня у красивого, хотя и сильно не нового дома, бибикнул и отбыл. Я же глянул на темное небо, подошел к калитке и потянул ее на себя. Закрыто.

Не через забор же мне лезть? И еще — это точно тот дом?

Вроде да. Четырнадцатый. Деревенька небольшая, двух одинаковых номеров быть не может.

— Хозяева! — крикнул я — Эй! Есть кто живой?

Тишина. Только какая-то птица трели выводит. Жаворонок, наверное.

— Ты, что ли, Максим? — наконец донесся до меня из окна старушечий голос.

— Он самый, — обрадовался я. — Вот, приехал.

— Ну и дурак. Сидел бы лучше дома, так и тебе, и мне лучше.

— Молод я еще и горяч. Приключений хочется.

— Снова дурак. С иными приключениями до старости можешь не дожить.

Исходя из голоса, я ожидал увидеть эдакий «божий одуванчик» — невысокий, опрятный, в платочке. Ни разу не угадал, бабка оказалась под стать своим речам — гренадерского роста, худая, как вешалка, и с лицом, которое, похоже, топором вырубали.

— Пошли уж, — велела она мне, показав глазами на дом, а после снова закрыла калитку, перед тем глянув налево-направо.

Ни в горницу, ни куда-то еще она мне пройти не предложила, сразу обозначив направление:

— Там подвал. Нам туда.

В этот момент я очень сильно ощутил, как мне пистолета не хватает. Не нравится мне лазать в подвалы, находящиеся в домах незнакомых старух. Никогда не знаешь, чем это закончится.

— Да не стану я тебя там закрывать, — насмешливо произнесла бабка. — Больно ты мне нужен! Иди давай!