— Н-да, — я отпил виски, стакан с которым Надя несколько минут назад поставила напротив меня, — тяжко быть отцом взрослой дочери.

— У меня их несколько, — вздохнул Белозеров. — И каждая со своими тараканами в голове. Так что, мы договорились? Относительно вознаграждения — будем считать, что я должен вам не одно, а два желания. Насколько я знаю, в расчетах, которые ведете именно вы, подобная формулировка принимается к оплате, верно? Причем бумажные контракты вам не столь важны, достаточно дать слово, что обязательства будут выполнены полностью и в срок.

Он знает, кто я и с кем веду дела. Точно знает. Не врал Арвид, выходит. Ну и ладно, так проще. Если он в курсе того, кто моя клиентура, значит, осведомлен и о том, что платить по счетам придется в любом случае.

— Договор, — кивнул я. — Только пару-тройку дней, не более. У меня, знаете ли, очень важный заказ горит сейчас. Время дорого.

На том, собственно, мы беседу и закончили. Константин, по лицу которого было видно, что он доволен случившимся, допил виски и пошел к своим коллегам, ну а я направился в ванную, как и собирался.

Белозеров-старший на самом деле знал свою дочь, страх пережитого из нее испарялся прямо на глазах. За ужином я увидел совсем другую Марину, в которой не осталось почти ничего от той испуганной девчонки, что стояла рядом с Майей перед Хозяйкой. Нет, никакого снобизма, никаких закидонов наследницы империи, но вот только охранников за стол она не позвала. Мы ужинали вдвоем, приватно, так сказать. Но после этого каждый направился в свою спальню, ту, которые нам показали горничные.

И как же я был удивлен, обнаружив утром, что в кровати кроме меня присутствует еле слышно посапывающая Белозерова. Нет-нет, и она была в забавной пижаме с принтовыми щенками-долматинцами, и на мне труселя имелись, но все равно — с чего бы?

— Новое дело, — произнес я и тряхнул девушку за плечо. — Ты здесь откуда?

— Мне ночью страшно стало, — пробормотала та и обняла меня. — Показалось, что снова я в том жутком руднике, с потолка вода капает, а цепи гремят все ближе и ближе. Бух-бух, дзынь-дзынь. Ну и прибежала сюда. С тобой они меня не тронут, я знаю!

Рудник, цепи… Это она, наверное, о том месте, куда ее с Майей сначала Хозяйка определила, говорит. И сдается мне, веселого она там немного увидела.

— Слушай, давай как-то планы скорректируем, — сказал я ей. — Мне надо кое-куда отъехать, со знакомцем повидаться. К чему спрашиваю — мне рюкзак забирать и с тобой прощаться надо? Просто ты вроде в Дубай собиралась отбывать, к морю, пальмам и коктейлям.

— Не сегодня, — потянулась, зажмурившись, девушка. — И, наверное, не завтра. У меня на сегодня запланирован шопинг. И еще хочу вечером много жареного мяса с красным вином, потому постарайся вернуться не слишком поздно, хорошо?

— Как пойдет, — хмыкнул я. — Иной разговор и за полночь может затянуться. Особенно с таким собеседником, к которому я собрался.

Так оно и вышло. Пока в магазин заехал, пока до места добрался, пока рассказал старому колдуну о том, что пережить довелось, день уже к закату стал клониться.

— Да, вот еще что сказать тебе хотел, — нарушил установившуюся было тишину Поревин. — Тут птичка на хвостике новость принесла про того громилу, что нас тогда чуть не прихватил. В моем дому.

— Про Голема? — чуть напрягся я.

— Про него, — усмехнулся колдун. — Чего, рассказывать? Или не надо?

— Дед, ты же знаешь правильный ответ, — с укоризной произнес я. — Или ты думаешь, что услышишь «не, мне неинтересно»?

— Я старый, имею право говорить чего угодно, — с достоинством ответил Поревин. — Ладно, слушай. Давеча я тут одну давнюю знакомую повстречал, из тех, что любят под Луной в полнолуние плясать…

— Ведьму, короче, — снова перебил колдуна я. — И?

— Вообще ничего сейчас рассказывать не стану, — пригрозил старик. — Раз слушать не умеешь!

— Тогда и я кое-что важное, припасенное на сладенькое, при себе оставлю, — ухмыльнулся я. — А оно тебе ох какое нужное!

— Да что ты, щегол, можешь предложить? — хохотнул дед. — Такое, чего мне неведомо?

— Уж поверь, удивлю так удивлю, — подмигнул колдуну я. — Ну так что? Встретил ты ведьму и?..

Но старый хрыч, похоже, решил обидеться всерьез, он, сдвинув брови, пил чай, попутно сопя своим изрезанным багровыми прожилками носом, причем настолько сурово, что я даже пожалел о сделанном и сказанном.

— Признаю — неправ, — вздохнул я виновато. — Рассказывай, как знаешь и хочешь, обещаю — больше перебивать не стану.

— Торопыга ты, — попенял мне Геннадий. — Я еще когда это приметил. Если не изживешь в себе спешку, рано или поздно доведет она тебя до могилы.