Меня зовут завтракать на террасу, но кушать совсем не хочется. Ловлю себя на мысли, что ничего не хочется. А вот плакать…

Марат

Как же долго и нудно проходили эти дни. Перестрелка закончилась довольно быстро, но с последствиями, как я того и планировал. Многих людей Вадима пристрелили, двое сразу же захотели перейти на мою сторону. Но я таких к себе не беру.

Сам Вадим оказался довольно слабым. Прятался за своими людьми, которые толком ничего сделать не смогли. Когда его ранили в плечо, я приказал своим людям связать его, и отвезти в нужное место, в котором он будет ждать своего часа. Своей последней минуты.

Есть очень много людей, которые так и ждут чтобы разобраться с ним, и я мог бы спокойно кинуть его им на растерзание. Но, решил сделать по-другому. Отныне все будет по моим правилам.

Меня ранили, как бы это смешно не выглядело, холостыми. На мне был бронежилет, который спас от первой пули, а вот моей руке это не помогло. Провел из-за нее несколько дней в больнице. Меня не выпускали, пока точно не убедились, что рана заживает нормально.

К тому же некоторые мои люди пострадали, и им тоже понадобилась моя помощь. Как только мы все вышли из больницы, сразу же решил для себя разобраться с Вадимом. Мы провели очень долгую беседу, но мой план провалился, так как он оказался не честным человеком.

Детектор лжи показал, что как бы я не старался, он не будет сотрудничать как ни со мной, так ни с один человеком, которые могут помочь ему в жизни. Несколько дней я пытался с ним договориться, но он отказывался от какой-либо помощи.

Самый пик оказался тогда, когда он затронул мою мышку. Сказал, что я стал размазней, и что раньше из-за девчонки не давал бы шанса обдумать ни одно предложение.

Затем получил кулаком в морду, и мои люди показали ему, кто теперь хозяин.

Никто не имеет права трогать мою мышку, или упоминать о ней. И никто не может угрожать ни то, что тронуть ее, а даже взглянуть на нее или подумать о ней.

Но тут он прав. Раньше не давал бы столько возможностей человеку обдумать мои предложения.

В итоге пока никакого решения нет. А вот желание пойти к моей мышке есть.

У дома Динара я не шел, мне кажется, я бежал, чтобы поскорее увидеть ее. Ведь я не видел ее десять дней. Десять мучительных дней. Как же я соскучился! Ужасно хочу ее обнять и прижать к себе.

Динар сидит у бассейна, печатает что-то на ноутбуке. Видит меня и ухмыляется. Врачи бы очень хотели проверить мое здоровье, но я практически сбежал из больницы.

– И не сидится тебе на месте. Каким судьбами?

– Ты же меня знаешь. Я приехал за своей девочкой.

– Ты ей сильно нервы потрепал. На ней все это время не было лица, плакала много. Алима развлекала ее как могла. – Динар просит прислугу позвать жену. – Все наладилось?

– Нет, но я с этим еще разберусь. Сейчас этот слизняк не самое главное. – Алима подходит к нам, но как только видит меня, ее лицо тут же меняется.

– Марат! Жив! – Она обнимает меня, но сразу же отстраняется. – Ты тут по делу?

– Очень смешно. Где Ксюша?

– Я думал она с тобой, она же практически не выходила из комнаты. Кстати, я ее сегодня не видел.

Алима смотрит вниз, и тут я понимаю, что что-то не так. Где Аксинья?

– Марат, ты только не переживай. Я ее отпустила.

Мое сердце на секунду перестает биться. Отпустила. Что за!

Динар тоже встает, и в ужасе смотрит на свою жену, которая не может смотреть ни на него, ни на меня.

– В смысле ты ее отпустила? Ты понимаешь, что для нее сейчас опасно ходить одной? – Динар злобно смотрит на жену, которой я к счастью или, к сожалению, ничего не могу сказать или сделать.

– Алима, ты понимаешь, что вы натворили? А вдруг ее сейчас схватили? Чёрт! – Гнев съедает меня изнутри. Но я чёрт возьми не могу ничего не сказать! – Сейчас с ней может быть что угодно!

– Нет! Марат она вернется! Она обещала, она не может уйти! Теперь уже не может! Просто поверь мне! – Алима начинает трястись, и Динар тут же оказывается рядом с ней.

– Что здесь происходит? Тебе плохо? Алима! Что с тобой? – Я в ужасе смотрю на нее, ее трясет, слезы появляются на глазах.

– Ничего, просто я в положении, Марат. – Динар улыбаясь смотрит на меня, вижу, что ждет моей реакции. А я не знаю, как мне реагировать. Дети – это же так… тяжело, и не нужно.

– Поздравляю! – Делать нечего, обнимаю их обоих, ведя. Вижу в их глазах радость. И готов поспорить, что в этот самый момент, укол ревности пронзил меня. Какие мне к черту дети? Они мне не нужны, нам с Ксюшей, итак, вместе хорошо.

Нам? Откуда это взялось?

– Ты не рад? – Алима жалобно смотрит на меня, пытаюсь вызвать во мне хоть какую-нибудь другую эмоцию.

– Я не знаю. Просто дети… Вы уверены, что готовы? Это же так… сложно, много времени занимает.

– Да, мы хотели этого. Спланировали. Я же хочу наследника, ведь не просто так я пахал так много. Как и мой дед, и отец. А ты об этом не задумывался? Кому ты будешь оставлять все то, что заработал, что выгрызал потом и кровью? – Динар спрашивает именно с той самой ноткой, которая заставляет меня всерьез задумываться.