— Ну конечно, бывает. Я же не спорю. Но откуда же вы узнали, что в дупле лежали шиши? А тем более — что их положил туда именно Песец и именно за мороженое?

— Признавайся, змеюка! — вклинился Барсукот. — Чистосердечное признание смягчает наказание. Если признаешься, госпожа Ласка наверняка проявит милосердие и откусит тебе голову быстро и с первого же раза.

— Бывший Младший Барсук Полиции, не мешайте вести допрос! — одёрнул его Барсук Старший.

— Отчего же? Он всё правильно говорит, — внезапно вступилась за Барсукота Супермышь. — Признавайтесь, Юркий.

— Так. А вы … Ну вы … Супер-вы … — Яшка Юркий покосился на Супермышь, отвёл взгляд, глазки его панически забегали. — Вы же знаете, что я не Щипач.

— Я? Я знаю, что вы не Щипач?! — грозно и, как показалось Барсуку Старшему, несколько театрально переспросила Супермышь. — И откуда же я это знаю?

— Нет, ну вы … Я имею в виду — вы все. Вы все знаете, что я не Щипач.

— И откуда же мы это знаем? — спросил Барсук Старший.

— Ну … оттуда, что Щипач — это дохлый хомяк. Вы же сами при мне обсуждали, что Грач Врач видел дохлого хомяка и ворона указала на дохлого хомяка. Просто вы не можете поймать дохлого хомяка и поэтому отловили меня. И хотите на меня всё свалить.

— Вина дохлого хомяка не доказана, — сказал Барсук Старший. — Что касается показаний погибшей вороны Сары, они, возможно, касались вовсе на Щипача …

— А кого же они касались? — удивился Барсукот. — Ты же сам сказал, что она прошептала: «Бешеный хомяк» — и умерла.

— Да, но я тут подумал … Она же библиотекарь. Она, возможно, имела в виду не маньяка, а книгу, которую я принёс и держал в лапах. Лисандр Опушкин, «Баллада о бешеном хомяке». Она просто узнала книгу.

— Но Грач Врач! — заверещал Яшка Юркий. — Грач-то Врач видел гигантского дохлого хомяка!

— Я вам всем сейчас покажу, кого видел Грач Врач, — загадочно улыбнулся Барсук Старший.

— Мы … мы будем сейчас вызывать дух бешеного хомяка? — с ужасом и восхищением спросил Барсукот.

— Нет. Мы будем сейчас проводить следственный эксперимент. Мистер Кинг-Пинг, будьте так любезны, наденьте свои очки ночного видения и отойдите во-о-он туда, за дерево.

— Боюсь, мои медузы несколько подсохли и сейчас не в состоянии ничего почувствовать и увидеть, — пингвин с сожалением развёл крыльями-тряпочками.

— А вашим медузам не надо ничего чувствовать и видеть. Мы сами всё увидим. Вы просто встаньте туда.

Мистер Кинг-Пинг послушно надел очки и, покачиваясь из стороны в сторону, заковылял в указанном направлении.

— Осторожнее, не споткнитесь! — прокричал ему вслед Барсук.

Кинг-Пинг деловито кивнул на ходу, отчего чуть не воткнулся клювом в землю. Но устоял и благополучно зашёл за дерево.

— Ну и что? — раздражённо спросила Супермышь. — Что он там будет делать?

— Он там будет стоять. А мы — смотреть.

— Смотреть на что? — взвизгнула Супермышь.

— Подождите … — Барсук Старший задрал морду к небу. — Нужно, чтобы луна вышла из-за тучи. Или чтобы ударила молния …

— Ой-ой. — Барсукот прижал к голове промокшие уши и стал похож на испуганного котёнка. — Я так и предполагал, что призрак хомяка является в полнолуние …

— Или когда Великий Дог карает кого-то молнией … — проскулили охотничьи псы.

Порыв ветра смахнул с полной луны, уже начавшей подтаивать в предрассветном небе, грозовую тучу невидимым мокрым хвостом. И в ту же секунду всё небо перерезала молния.

И в свете молнии, в свете полной луны им явилась тень хомяка. Неподвижного хомяка с двумя огромными, ненасытными, жаждущими крови щеками.

— Бешеный хомяк … — прошептал Барсукот и зажмурился.

Охотничьи псы поджали хвосты и громко завыли.

— Не бешеный хомяк, а воспитанный пингвин, — улыбнулся Барсук Старший. — Посмотрите внимательно. Это просто тень мистера Кинг-Пинга. Луна и молнии искажают пропорции. В целом каплевидный силуэт мистера Пинга похож на хомячий. Круглые медузы очков кажутся большими щеками. Именно эту тень видели на территории клиники Барбара и Грач Врач. Мистер Кинг-Пинг говорит, что он всегда изучает местность перед спецоперацией. Вот он и изучал. И невольно ввёл Грача Врача и Барбару в заблуждение.

— Но как же запах? — занервничал Барсукот. — Жуткий, могильный запах гниения от хомяка, который чуяла Барбара?

— А ты понюхай пингвиньи очки, сынок, когда он снова их увлажнит. Медузы, сотни раз вымоченные, высохшие и снова вымоченные в стоячей воде. Они воняют, как тысяча восставших из могил хомяков.

— Что ж, спасибо за чудесный следственный эксперимент. — Супермышь неожиданно растянула раздвоенное рыло в вежливой улыбке, которая показалась Барсуку Старшему куда более зловещей, чем её же злобный оскал. — Ну что ж, теперь, когда мы знаем, что дохлого хомяка не существует, вернёмся к допросу. Вы, Яшка Юркий, готовы признаться в своих преступлениях?