Шрифт:
— Слова «видимо» и «наверное» — лишние, — прокомментировала Супермышь. — Звучит так, как будто вы не уверены. Вычёркиваем!
— Но он не уверен! — встрял Барсук Старший.
— Уверен я, уверен, — устало возразил Барсукот и вычеркнул обломком когтя два слова. — Однако затем я решил вернуть молоко, напал на Песца и отобрал у него молоко. Выпив птичье молоко, я подпрыгнул высоко, трижды перекувырнулся, страшным монстром обернулся. Морда — бешеный оскал. Зарычал и поскакал. Я когтями потрясал, я стволы дубов кусал ….
— Барсукот, ты осознаёшь, что это не твои слова, а поэта Опушкина? — горестно уточнил Барсук Старший.
— Конечно, осознаю, — кивнул Барсукот. — Просто слова дичайшего поэта Опушкина как нельзя лучше описывают совершённые мной преступления.
— А ты в курсе, Барсукот, что экспертиза не подтвердила отпечатки твоих зубов на дубе, в дупле которого нашли воробушка Роберта? Экспертиза показала, что зубы принадлежат грызуну вроде хомяка, а вовсе не коту!
— Ну, не знаю, — Барсукот вяло махнул хвостом. — Значит, я покусал какой-то другой дуб …
— Продолжать! — заорала Супермышь.
— Я … так, где я остановился … Ты меня сбил, Барсук Старший … А, вот!.. Я когтями потрясал, я стволы дубов кусал. Сильным стал и распушился, но рассудка я лишился. И кукушку, и сыча изодрал я, хохоча … И второго я сыча изодрал крыло плеча …
— Непонятно! — взвизгнула Супермышь.
— Обвиняемый, но пока что подозреваемый пациент имеет в виду, что он полностью ощипал сыча Чака и частично его брата, сыча Уга. У Уга он ощипал только крыло, — пояснила Мышь Психолог.
— Так и надо написать! — заверещала Супермышь. — Исправляем! Зачёркиваем одной чертой, сверху аккуратно пишем: «Частично ощипал сыча Уга». Готово? Продолжаем!
— …И сороку с воробьём ощипал я, хохоча.
— Не в рифму! — возмутилась Супермышь.
— Ну и что? — хором спросили Барсукот, Барсук Старший и Мышь Психолог.
— Ничего! Просто не звучит. — Супермышь задумчиво наморщила рыло. — Давайте напишем так: «И воробушка с Сорокой я обгрыз совсем жестоко».
— Давайте, — равнодушно кивнул Барсукот и принялся черкать на бересте.
— При всём уважении, спецагент Супермышь, вы сейчас диктуете подозреваемому признательные показания, — сказал Барсук Старший.
— Ну и что?
— Как «что»? Это незаконно. Это давление на подозреваемого!
— Ерунда! — отмахнулась Супермышь. — Я просто помогаю ему формулировать. А вы меня сбиваете! У меня как раз рифма пошла! …И пингвина … пум-пурум …
Супермышь снова повисла на потолке вниз головой и азартно закачалась из стороны в сторону. Она всегда испытывала азарт и гордость, гордость и азарт, когда чувствовала, как зарождается в её супертушке очередная суперспособность. На этот раз в ней зародилось умение сочинять признательные показания в стихах.
— Вот! Пишите! — взвизгнула Супермышь. — «Я Кинг-Пинга ощипал, он моею жертвой пал».
— Мы пока не нашли пингвина, — возмутился Барсук Старший. — Ни ощипанного, ни целого. Признаваться в его ощипе преждевременно!
— Я почти уверен, что ощипал пингвина, — возразил Барсукот. — Мне снился про него сон.
— Ты собираешься признаться в преступлении, потому что оно тебе приснилось, сынок?!
— Давление на обвиняемого! — завизжала Супермышь. — Обвиняемый имеет право признаваться, в чём хочет! Продолжаем читать признание!
— Но … больше мне не в чем признаваться, — смутился Барсукот. — По крайней мере, я больше ничего не помню.
— А как же ваш сообщник? Вы должны признаться, что у вас был сообщник. Например, вот этот Барсук Старший.
— Барсук Старший не был моим сообщником, — твёрдо сказал Барсукот.
— Откуда вы знаете? У вас же провалы в памяти!
— Барсук. Старший. Не был. Моим. Сообщником, — отчеканил Барсукот.
— То есть вы утверждаете, что действовали самостоятельно и никто вам не помогал? Не выдавал полезную информацию по вашему делу? Тогда как же вам удавалось всё время быть на шаг впереди?
— Мне помогал воображаемый друг Крысун.
— Непонятно!
— Что непонятного? Поскольку я сумасшедший, мне казалось, что у меня есть друг и он мне помогает. Но потом я понял, что его не существует. Что я его выдумал.
— Неинтересно, — подытожила Супермышь. — Что ж, подписываем коготочком вот здесь, внизу …
Барсукот занёс коготь для подписи и нервно задёргал ухом: кто-то вежливо постучал клювом в дверь комнаты для допросов.
— Не отвлекать! — взвизгнула Супермышь. — Обвиняемый подписывает чистосердечное признание!