А оно мне надо?

– Благодарю за приглашение, – ответила ровным тоном, нацепив каменную маску. – Сожалею, но у меня совершенно нет свободного времени. Всего доброго, Степан Андреевич, – кивнула на прощание раздосадованному мужчине и зашла в контору.

В коридоре было пусто. Остановилась, прислушалась. Откуда-то справа доносились неразборчивые женские голоса.

Вот явно не рабочие вопросы обсуждают. Наверняка мужей, детей и что приготовить на ужин. И чего, спрашивается, им в выходной день дома не сидится?

Решив пообщаться с прекрасной половиной подольской адвокатуры когда-нибудь в другой раз, я повернула налево. Подошла к знакомой двери, на всякий случай подергала ручку. Заперто. Достав из портфеля ключ, открыла замок, вошла в скромное вытянутое помещение с одним окном и парой тесно прижатых друг к другу столов.

Почти три года я делила этот «пенал» с более опытным коллегой-адвокатом Антоном Григорьевым. Друзьями мы не были, но общались очень даже неплохо. Потом я продала квартиру, переехала в Москву и больше с Антоном не встречалась. Как-то не сложилось.

Подошла к своему стулу. Притулила портфель у ножки, повесила куртку на спинку, села и один за другим выдвинула ящики стола. Они предсказуемо оказались забиты пухлыми папками.

Взяла верхнюю, с зеленым ярлычком. Положила перед собой на столешницу, открыла и, подперев кулаком щеку, вчиталась в документы по новому делу.

Парадокс в том, что этот процесс для меня закончился много лет назад. Клиента я давно позабыла, да и за прошедшие годы законодательство существенно изменилось. Придется снова все вспоминать и параллельно копаться в судебной практике.

И такая вдруг тоска нахлынула. Я столько лет положила на то, чтобы создать себе репутацию и имя в адвокатских кругах, а теперь все сначала? Не хочу. Вот не хочу! Да меня уже тошнит от юриспруденции!

– О! Какие люди! Привет, Оль! – прозвучал от дверей бодрый мужской голос.

Я, захлопнув папку, повернулась. В дверном проеме стоял мой сосед по кабинету – светловолосый мужчина лет тридцати.

– Привет, Тош, – махнула ему.

– Ба-а. Тебя и не узнать. Писаная красавица, – Григорьев шутливо поцокал языком. – C чего такие кардинальные перемены? Влюбилась, что ли?

– Ничто так не меняет внешность женщины, как перекись водорода, – отшутилась, запихнув дело обратно в ящик.

– Ага, – Антон присел на край стола. – Как съездила-то?

– Удачно.

– Ай, молодца! Горжусь! – Григорьев показал большой палец. А после уже серьезным тоном спросил: – У тебя что-то случилось?

– Ничего такого. Просто настроения нет, – я откинулась на спинку стула.

– Понял. Принял. Женатому мужчине дальше можно не объяснять, – приятель поднял руки в защитном жесте и подошел к вешалке.

Наблюдая за тем, как он снимает верхнюю одежду, я вспомнила, зачем, собственно, здесь сижу. Мысленно дала себе хорошего подзатыльника.

– Тош, не знаешь, когда Лыков приедет?

– Обещался с утра. Значит, скоро появится, – он сел на свое место, подравнял края высокой стопки бумаг и предостерег: – Оль, будь с ним поосторожнее.

– Ты о чем?

Он, взяв карандаш, нервно покрутил его между пальцев.

– Я же понимаю, что ты не без причины внезапно похорошела. Ромка – мужик видный, не женат, да и ты свободна. Опасаюсь, что сильно разочаруешься в нем. В общем, наш Роман Васильевич слишком любит деньги. Не чурается мутных схем и с легкостью может предать. Слышала про пушной комплекс Смолина?

Я порылась в памяти, но ничего не обнаружила. Видимо, эта информация в прошлом осталась с моей стороны без внимания.

– Нет, – покачала головой.

Григорьев поиграл желваками, подался вперед и негромко сказал:

– Несколько лет назад рядом с Подольском Смолин построил навороченную и пока единственную в России крупную частную звероферму. На сегодняшний день ферма в долгах как в шелках. Смолин барахтается, пытается удержать бизнес на плаву. Но это вряд ли надолго: кредиторы его сожрут. Так вот, наш драгоценный Роман Васильевич оказывает ему юридическую помощь. Но при этом еще и работает на тех, кто заинтересован в банкротстве Смолина.

– Наш пострел везде поспел, – я побарабанила пальцами по столешнице.

– Ради своей выгоды Рома душу дьяволу продаст. Он таким и в универе был. И что девчата в нем находят? – насупившись, Антон перевел взгляд в окно. – Держалась бы ты от него подальше.

М-да уж, и не подозревала, что мой сосед по кабинету настолько неприязненно относится к бывшему однокурснику. А вот предположенная им влюбленность в Лыкова – неожиданное обоснование моей новой внешности.

Что же касается алчности Романа – это для меня не сюрприз. Более того, я на нее очень рассчитываю. Ведь именно его я планирую озадачить получением настоящих документов для толпы «беженцев». За это вполне реально схлопотать срок, но, думаю, ради горки алмазов Рома рискнет.