– У Стерлихова тяжелый случай, я бы сказал девиация. Очевидно, думал заживет на пенсии, а тут двойной удар – и прокуратура заинтересовалась, и Эйс на подходе. А вообще, Михаил Олегович, большинству деньги всегда есть куда сунуть. Это как воронка. Чем больше получаешь, тем больше в дыру растрат затягивает. Специально для таких придумываются дорогие марки, создаются брэнды.

– Ну так премиум качеством отличается.

– Не всегда. Платят не за качество. За имя. По сути, хороший костюм с ценой выше среднего, мало чем отличается от костюма за несколько сотен тысяч. Посадка по фигуре и там и там идеальная, не вплели же алмазную нить в подкладку, - рассуждал Семен.
– Все остальные преимущества - коммерческие ходы. Мажоры покупают брэндовые вещи только за то, что они не доступны обычному народу. Это, скажем так, дистанцирование себя от общей массы смертных. Если говорить языком нашей любимой Смертушки – удовлетворение гордыни. Ощущение счастья от того, что ты принадлежишь к единицам, могущим отвалить сто тысяч за кроссовки, хотя красная цена им десять, с себестоимостью в пятьсот рублей. Добровольный развод разводящих.

– Хорошо, допустим накупил человек дизайнерского барахла выше крыши, а деньги все равно не заканчиваются. Обеспечил всех родственников, детям под завязку дал, ещё на пять поколений осталось, а он гребет. Помирает и гребет, - продолжал Ефимов.

– Не знаю, Михаил Олегович. Наверно просто по инерции, или азарт. Не может остановится. Деньги ради денег. Сколько богатых трудоголиков Россия знает? Света белого не видят, годами не отдыхают, вкалывают. И ладно бы какая-то идея была, мир, например, сделать лучше, прогресс двинуть, великое наследие после себя оставить. Нет, часто наоборот, во вред окружающему. Главное процесс. В чем ценность денег для таких, лично мне не ясно, мне вообще менталитет олигархов чужд.

– По мне, так ценность только одна – в человеческой жизни. Как её проживешь, что после себя оставишь.

– Наверно и оставляют бабло внукам, считая свой долг выполненным.

Ефимов вздохнул, Семён, сам того не зная, наступил на болезненную мозоль. Полковник со дня на день ожидал реакции экстремистов на затягивание вопроса с похоронными. Если и дальше так пойдет – сунутся самую верхушку крушить, тут уже с ним другой разговор заведут:

– Н-даа..., а тут нате, пожалста, если примут похоронный закон, все зря. Нет, депутаты любому пасть за такое порвут. Они шли во власть принимать законы под себя, свой бизнес и нужды, а сейчас кучка преступников будет диктовать свои условия. Страшную вещь предложили в Смертушке. Страшную, Семён!

Полковник озвучил свои опасения вслух, задумчиво глядя в окно поверх головы программиста.

– Более чем, а представьте ещё. Дети, допустим, у них взрослые, пока без внуков. Понимают, по грехам скоро настанет каюк, а кому деньги на передержку отдать, не знают. Сынка уже пару раз отмазывал от тюрьмы, накачанный наркотой, прохожих на Мазератти задавил, грехов может поболее, чем у папаши. Дражайшая женушка-содержанка тоже та еще, только о деньгах думает, а вдруг и любовника имеет? Вполне и сама может скопытиться, а если выживет, получив миллионы, рукой помашет. Зря что ли терпела всех его шалав. Вполне может оказаться, и у родителей имеются скелеты в шкафу. Прикиньте ситуэйшн: перечислил средства, их накрыло, а сам выжил? Обидно то как! Нелегка сейчас жизнь депутата и олигарха. Тут вообще непонятно, кто вперед помрет. Только дома кэш, как Стерлихов хранить. Сейчас такой отток капитала из банков начнется!

– Да. Тут пока миллиарды Стерлихова в банк перевозили, по дороге несколько коробок просто ушли с концами в голубую даль. Несколько десятков миллионов недосчитались. Виновных, как обычно, нет. Ошибка в подсчетах. И тишина… Ничего не боятся. Ни закона, ни Эйс.

– Сейчас аллигаторам и мздоимцам выход один - смываться из России, - резюмировал ситуацию Семён.

Ефимов был полностью согласен. Знал, в верхах настроение заграничное...

– Только чует мое сердце, - продолжал коллега, быстро щелкая пальцами по клавиатуре, - везде достанут. География расширяется, да и Эйсы как неуловимый Джо.

– Сплюнь, неуловимый… Задачу найти и обезвредить надо выполнить. Вот что еще, Сёмушка… Стерлихов только что концы отдал, а на СИЗО не нападали. Про цвет пятен молчок, будь любезен, разузнай.

22. Смертельная дуга

Милая моя,

Скорость у каждого своя.

Боинг заходил на посадку в Кольцово, Яна сидела в середине салона, и сквозь иллюминатор, загороженный чей-то кудрявой головой, могла частично наблюдать за крохотными многоэтажными домами Екатеринбурга.

«Что и говорить, разошлась, мать, ты перед вылетом домой!», - журила себя Яна, краем глаза отмечая крен самолета, заходящего на разворот.

В отличие от чувства выполненного долга, массовые смерти не добавляли оптимизма и не приносили радости. Чтобы не испытывать угрызений совести, Яна старалась максимально абстрагироваться от уничтоженных личностей. Старалась предельно честно и, по возможности, беспристрастно, выполнять миссию.

Отбытие из Юго-Восточной азиатской страны Яне пришлось ознаменовать жесткими массовыми нападениями на все рейсы в местном аэропорту. По ощущениям, в этот раз Смертушка превзошла саму себя, переведя личные достижения, в плане предоставления отсрочки, на новый уровень. Новые возможности обнаружились, когда Яна пыталась ювелирно подойти к вопросу натяжения нитей, любовно уделяя внимание каждому невозвратному. Теперь она могла оттягивать казнь почти на трое суток и регулировать появление первых симптомов. С таким временным запасом можно творить невообразимое.

Вьетнам, озабоченный появлением Эйс в родном отечестве, не церемонился с россиянами. Туристов выпихивали раньше срока. Группа Яны, можно сказать, заскочила в последний вагон, уходящий по расписанию. Остальных спешно собирали, организовывая внеплановые рейсы, и отправляли назад. В маленьком аэропорту происходило столпотворение русскоязычного населения, что в снова сыграло в пользу Яны, хоть и принесло массу бытовых неудобств: даже присесть было негде.

Зато утешило отсутствие в самолете грешников, летевших вместе с ней первоначально. Возможно, переварила их в общем котле. Чистку Вьетнама можно считать качественной. Так или иначе, 10 часов лета без резко выраженной отрицательной энергетики несказанно радовали, внутреннее напряжение отпустило и Яна физически почувствовала приятное расслабление мышц в теле, неосознанно реагирующих на внутренние зажимы.