Это я и растолковал Якуту, не упоминая, разумеется, об отце. Тот почесал лоб и закурил. Значит, ответ будет позже, но ему явно есть о чём подумать, раз он сразу не сказал «нет».

— Что там, Кирилл? — я подошёл к криминалисту, который приехал на другой машине, но уже работал вовсю.

— Два человека, — тот чуть ли не на коленках лазил вдоль тропинки. — Тащили третьего. Судя по следам почвы на одежде покойной и стойком запахе полыни, именно её и пёрли.

— Ну конечно, — хмыкнул я. — Кого же еще? Можно подумать, тут кандидаты строем ходят. Ты наводку дай, за что зацепиться нам.

Следы обуви я и сам увидел. Подошвы вычурно рифлёные, значит, оба мужика были в кроссовках. Надо глянуть следы шин, ведь не на горбу же сюда женщину притащили. Вышел к дороге, но там уже почти ничего не разобрать. Асфальтового покрытия нет, обыкновенная грунтовка, и машин здесь проезжает немало, все прокатали. Но трава в одном месте примята. Возможно, заехали на пустырь задом, чтобы вытащить тело из багажника и сразу избавиться от него. А где же убили? Тоже поищем.

Кирилл уже делал соскобы с подошв осенних сапогов внучки пропавшего деда.

— Убили ее явно не здесь, — комментировал свои действия криминалист, видя, что я рядом и слушаю. — в протекторе сапогов почва интересная. Смотри. Рыжая такая, нехарактерная для этого района. Я изыму образцы, если потом будет с чем сравнивать, можно в главк почвоведческую экспертизу назначить.

— Угу, — одобрительно кивнул я. — Ты давай, Кирюх, по полной все греби. А там разберемся… А где у нас Ручка? — я повертел головой в поисках судебно-медицинского эксперта. — Мне нужно знать давность смерти, хотя бы на глаз. Причину смерти я и сам вижу.

У трупа на груди слева зияла щелевидная рана с дорожкой уже запекшейся крови. Колото-резаное в область сердца. Удар нанесен точно и умело. Обычно, если выезжаешь на труп с колото-резаными, то ран по всему телу не меньше десятка. Человек — существо живучее, не сразу от удара ножа помирает. Это только в фильмах бац — и труп. Однажды я осматривал труп с тридцатью колото-резаными ранами, причём полученными прижизненно. А тут умело уработали. Один удар, один труп. И клинок особенный — обоюдоострый, это видно по характерному следу.

— Кирюх, — позвал я криминалиста. — А ну глянь! Кинжалом били? Смотри, концы раны оба острые, ножом так не сделать.

— Ну да, — криминалист достал лупу и, подсвечивая еще фонариком, осмотрел рану и сквозное повреждение на куртке женщины. — Если бы был нож, то со стороны обушка П-образная форма получается. А тут явно клинок с двумя лезвиями, то есть кинжал.

— Ну я про что?

Только сейчас до Кирюхи дошло, что я разбираюсь в тонкостях криминалистики, а именно трасологии в данном случае. Он с удивлением на меня посмотрел, а я поспешил развеять его подозрения:

— У меня в школе милиции пятерка по криминалистике была.

— А-а… ясно, — кивнул тот и снова погрузился в работу. — Круто, не знал.

Раньше этот пустырь был огорожен забором, но доски давно выломали, остались только врытые в землю столбы, которые ещё не успели вытащить и распилить на дрова. Один покосился, к нему я и подошёл.

— Кирилл, — не давал я расслабиться эксперту. — Смотри, что нашел на столбике…. Следы краски примерно на уровне чьего-то бампера, могли ночью въехать в этот столб, не заметили. Собери-ка следы.

— Ага, — он поправил очки и сел у столба на корточки. — Вижу. Серая краска, точняк. Щас изыму на светлую дактопленку.

Серая… Серая — это хорошо, ведь у Вагона, по словам Федюнина, серая тойота «Марк-2»… надо бы её как-то осмотреть. Всё больше доводов, что это он, но кто его сообщники, пока неизвестно.

Мужик, что наткнулся на труп, не помнил, чтобы кто-то приезжал сюда ночью, остальные жители окрестных домов, вышедшие поглядеть на нашу работу, тоже ничего не видели. Но мимо этих домов обычно едут к трассе, вряд ли кто-то заметил ночью, что одна из машин ненадолго остановилась.

Зато мы точно уверены, что они подъехали к пустырю задним ходом и вытащили жертву, чтобы бросить в кусты. И даже не знали, что там дальше есть яма, где её могли и не найти. Может, и её дед лежит в такой же.

— Ножом, один удар, — а вот и Ручка, вынырнул из ниоткуда и уже привычно осматривал тело, громко причмокивая жвачкой, — прямо в сердце. Уверенной рукой, твёрдо, насмерть, сразу. Даже не поняла, что случилось.

— Кинжал, — поправил я. — Не нож…

— Да, да, точно… — поспешил согласиться судмед и продолжил: — Судя по характеру кожных покровов и выраженности трупных пятен — время смерти не более суток. Если на глазок, то часов шесть-восемь назад. Детально скажу после вскрытия.