Чен-Лу выдавил смешок.
– Поосторожней, Джонни. Д-р Келли мой новый директор полевых работ.

– Я надеюсь разъездной директор, - сказал Мартиньо.

Рин остановила на нем холодный взгляд, но это была наигранная холодность. Она находила его прямоту волнующей и пугающей.

– Меня предупреждали о латиноамериканских льстивых речах, - сказала она.
– У всех у вас с детства заложены гены лести в ваших родословных, так мне было сказано.

Голос ее звучал сейчас на богатых низких тонах, что заставило Чен-Лу улыбнуться про себя. "Помни - это враг", - думал он.

– Не присоединитесь ли к нам, Джонни?
– спросил Чен-Лу.

– Вы спасаете меня от необходимости навязываться самому, - сказал Мартиньо.
– Но вы знаете, я пришел со своими товарищами.

– Кажется, они уже все заняты, - сказал Чен-Лу. Он кивнул в сторону входа, где группа ярких женщин обступила всех, кроме одного из спутников Мартиньо. Женщины и пограничники занимали места за большим столом в углу с синей отдушиной.

Оставшийся в одиночестве колебался, к кому присоединится - к товарищам за столом или к Мартиньо.

Рин изучала этого человека: пепельно-серые волосы, длинное, не молодое и не старое, лицо, которое портил шрам от кислоты на левой щеке. Он напоминал ей дьячка из Вексфорской церкви.

– Ах-да, это Виеро, - сказал Мартиньо.
– Мы называем его падре. Судя по всему, он еще не решил, кого защищать - наших братьев из отряда или меня. Лично я думаю, что мне он нужен больше.
– Он дал знак Виеро, повернулся и сел рядом с Рин.

Появился официант, бесшумно поставил на стол кувшин с золотистым напитком. Он не смотрел на стол, он пожирал глазами Рин.

– Ирландия готова присоединиться к нам?
– спросил он.

– Присоединиться к вам?

– На передислокацию насекомых мира. Она взглянула на Чен-Лу, на его лице не было никакой реакции на вопрос, она вновь обратила внимание на Мартиньо.

– Ирландцы разделяют осторожность канадцев и северных американцев Соединенных Штатов. Ирландцы, пока еще, немного подождут.

Кажется, этот ответ вызвал его раздражение.
– Но я имею в виду то, что Ирландия, конечно, понимает все преимущества, - сказал он.
– У вас нет змей. Это должно...

– Это то, что сам Бог сделал рукой святого Патрика, сказала она.
– Я не думаю, что пограничники являются кастой, подобной богу.
– Она произнесла это под влиянием вспышки гнева и мгновенно пожалела об этом.

– Я должен был предупредить вас, Джонни, - сказал Чен-Лу.
– У нее ирландский темперамент.

А сам подумал: "Он действует на пользу мне - чертов человечишка".

– Понятно, - сказал Мартиньо.
– Если Бог не нашел нужным избавить нас от насекомых, вероятно, мы не правы, пытаясь сами сделать это для себя.

Рин с негодованием взглянула на него.

Чен-Лу подавил вспышку настоящей ярости. Этот латиноамериканский дьявол поставил Рин в затруднительное положение! Намеренно!

– Мое правительство не признает существования Бога, сказал Чен-Лу. Вероятно, если бы Бог хотел начать обмен посольствами..., - он похлопал Рин по руке, заметив, что она дрожит.
– Однако, МЭО полагает, что мы продолжим борьбу на север от линии Рио Гранде в течении десяти лет.

– Это МЭО полагает? Или это полагает Китай?

– Оба.

– Даже если возражают североамериканцы?

– Полагают, что они поймут свет разума.

– А ирландцы?

Рин удалось улыбнуться.
– Ирландцы, - сказала она, - всегда были упрямо неразумны.

Она протянула руку за напитком, когда внимание ее привлек одетый в белое пограничник, стоящий за столом - Виеро.

Мартиньо вскочил, поклонился еще раз Рин.
– Д-р Келли, позвольте мне представить одного из братьев ирмандадес, падре Виеро.
– Он повернулся спиной к Рин.
– Этот очаровательный доктор, мой почитаемый падре, является директором МЭО по полевым испытаниям.

Виеро слегка поклонился, напряженно присел на край дивана около Чен-Лу.
– Очарован, - пробормотал он.

– Мои ирмандадес очень застенчивы, - сказал Мартиньо. Он снова занял место рядом с Рин.
– Они хотели бы лучше быть там и убивать муравьев.

– Джонни, как чувствует себя ваш отец?
– спросил Чен-лу.

Мартиньо заговорил, не отрывая взгляда от Рин.

– Обязанности префекта Матто постоянно приковывают все его внимание. Он пожал плечами.
– У вас прекрасные глаза.