– Да, Льюис, действительно разработанным мистером Рэмси оборудованием для телеметрии эмоционального состояния может пользоваться и кто-то другой. Но дело в том, что его изобретательность может быть весьма полезной, особенно в нашем случае.

– Можете считать меня грубияном и невежей, – сказал коммодор, – но тогда бы мне хотелось знать, почему этот молодой человек – если уж он настолько хорош – все еще, – он искоса глянул на петлицы Рэмси, – все еще энсин.

Доктор Оберхаузен поднял руку.

– Позвольте мне ответить, дорогой адмирал.

Он повернулся к коммодору.

– А все это потому, что есть люди, которых возмущает факт, что мне удается не дать напялить униформу на себя самого и на лучших сотрудников своего отдела. Это те, кто вообще не видит необходимости в существовании этого особого отделения. И весьма прискорбно, что те из моих людей, которым приказано одеть форму, с огромнейшим трудом поднимаются по служебной лестнице, несмотря на уровень их талантов. Похоже, что коммодор был готов взорваться.

– Но по праву, – добавил доктор, – мистер Рэмси мог быть уже как минимум коммодором.

Кто-то закашлялся, и это нарушило тишину, повисшую в комнате. Рэмси захотелось очутиться где угодно, лишь бы подальше от глаз коммодора. Тот сказал:

– Ладно, беру свои возражения назад.

Но тон его голоса говорил: «Моего мнения вам не изменить». – Я собираюсь, – добавил доктор Оберхаузен, – после выполнения данного задания освободить мистера Рэмси от действительной службы и сделать начальником отдела, занимающегося проблемами подводников. Кривая усмешка дернула уголок рта коммодора.

– Если он останется в живых, – заметил он.

Рэмси стерпел.

Как бы не услышав последних слов, доктор продолжил:

– Подготовка будет весьма сложной, но у нас есть пять недель и все возможности ПсиБю.

Белланд с трудом извлек свое тело из кресла и сделал шаг. – Джентльмены, если вопросов больше нет, то, надеюсь, мы все остались довольны мистером Рэмси. – Он поглядел на свои наручные часы. – Его ждут медики, и теперь ему понадобится каждая минута из предстоящих пяти недель. Рэмси поднялся из-за стола, взял свой ящик под мышку. В его глазах было недоумение.

– Готовьтесь стать снаряженным, как ходячая поисковая система, – сказал Белланд.

Доктор Оберхаузен материализовался рядом с Рэмси.

– Если ты не против, Джонни, пойдем вместе.

Он взял Рэмси под руку.

– У меня есть подборка материалов по коммандеру Спарроу – капитану этого подводного буксировщика – и двум другим членам экипажа, сокращенная до необходимого минимума. В Бюро мы окружим тебя особой опекой. Для нас ты будешь особо ценным пациентом… Рэмси услыхал, как за спиной Тернер сказал кому-то:

– Доктор Оберхаузен назвал этого энсина Джоном. Неужели это тот самый долговязый Джон Рэмси, который… Последние слова были заглушены, когда рядом заговорил доктор:

– Похоже, Джонни, вам придется тяжеловато.

Они вышли в коридор.

– Вашей жене мы уже сообщили.

Оберхаузен понизил голос.

– Вы держались очень хорошо.

Внезапно до Рэмси дошло, что он позволил слепому вести себя. Он рассмеялся, но потом посчитал, что следует объяснить свое веселье:

– Так же, как и вы, когда отшили этого наглого коммодора. – А вы ни в чем не солгали, – сказал доктор. – Но я об этом не стану говорить. А теперь о коммодоре: он как раз входит в группу, выступающую против повышения в должностях людей из ПсиБю. Энсин Рэмси внезапно понял, что ему расхотелось смеяться.

… Очень часто о тех пяти неделях подготовки к операции Рэмси говорил, как о «времени, когда я похудел на 20 фунтов». Ему предоставили три комнаты в закрытом для других крыле Военно-Морского Госпиталя в Юнадилле: белые стены, мебель из ротанга и красного дерева, вся прожженная сигаретами; работающий телевизор и многофункциональная больничная койка на высоких ножках. Одна комната предназначалась для подготовки: гипнофон, настенные диаграммы, макеты, аудиокассеты, фильмы.

Его жена, Дженнет, белокурая медсестра, получила расписание посещений: субботние вечера и воскресенья. Их детям, Джону-младшему, которому исполнилось два года, и четырехлетней Пегги в госпиталь приходить не разрешалось, так что их увезли к бабушке в Форт Линтон в штате Миссисипи. В первый же субботний вечер Дженнет, одетая в красное платье из одного куска материи, ворвалась к нему в гостиную. Она поцеловала Рэмси и воскликнула:

– Я так и знала!

– Что знала?

– Что рано или поздно Флот и этот чертов Обе станут регулировать нашу сексуальную жизнь.