Талискер молчал. Не было ни малейшего смысла отвечать Рэтти, пока тот не задаст по меньшей мере семь вопросов. Многое узнаешь о манере речи человека, если проводишь с ним по двадцать четыре часа в сутки в одной каморке в течение трех лет.

— Значит, ты обеспокоен? Обеспокоен? — Он всегда повторялся — это означало, что можно отвечать.

— Да, у меня проблемы, Рэтти. Но я очень рад тебя видеть. — В некотором смысле Талискер и в самом деле был рад видеть Рэтти. За то время, пока они делили камеру, Дункан понял, что мелкий преступник Чарли — один из самых безобидных людей в Саутоне, хотя злить его не стоило.

Официантка принесла пиццу и спросила Рэтти, будет ли он что-нибудь заказывать.

— Нет, подружка, не буду, я съем кусочек у него, ты просто принеси еще одну тарелку.

Девушка ушла, не в силах скрыть недовольство.

— Ладно, не вешай нос, Дунки. Все, кто знает тебя, ни на грош не верят в то, что сказано в новостях и газетах. Во всем виноват инспектор Чаплин. Лучше бы они искали настоящего преступника, верно?

— Не мог бы ты говорить потише?

— Не волнуйся, я шучу. Но я получил твое сообщение и принес товар.

— Товар? — удивился Талискер. Похоже, пока он был в Сутре, его другое «я» действовало быстро и эффективно. Он не мог понять, зачем встречается с Рэтти, и тем более — что припас для него старый знакомый.

— Паспорт, Дунки, — наклонился вперед тот. — На твоем месте я бы улетал из аэропорта «Ист Мидлэндс», а не из Эдинбурга. Здесь тебя могут узнать.

Значит, паспорт… Его другое «я», ничего не ведающее о Деме, Корвусе и демоне, собирается бежать.

Рэтти внимательно смотрел на Талискера. Он посерьезнел и всем своим видом выражал сочувствие и одобрение.

— Ты правильно поступаешь. На правосудие надеяться нечего. А снова садиться за решетку нельзя. На сей раз ты этого не переживешь.

Дункану стало не по себе. Он прав, подумалось ему.

— Сколько с меня…

— Нисколько. Это подарок. В любом случае я должен тебе за то, как ты отмазал меня от охраны, когда я сцепился с Кейти Джексоном. — Рэтти положил большой кусок пиццы на тарелку, принесенную официанткой.

— Спасибо, что помнишь, — начал Талискер, припоминая, как его сокамерник сломал Джексону пару ребер и сколько было шума. — Но то пустяки, и…

— Я серьезно, парень. — Рэтти откусил от пиццы — не вынимая изо рта жвачки, насколько мог сказать Талискер. — А теперь я доем пиццу и свалю отсюда. Лучше не светиться. Товар оставлю на стуле в конверте. — Он прожевал и сделал глоток пива. — Засунь под пластик свою фотографию — ее ты можешь сделать в любой автоматической будке, хоть в «Вулис». Потом разогрей утюгом или еще чем-нибудь. Если уж совсем негде взять утюг, подойдет сушилка для рук в туалете, но тогда отыщи совсем горячую, понял?

— Понял. Спасибо.

Напоследок Рэтти сказал:

— Кстати, я могу устранить сицилийца, если хочешь. Это обойдется тебе в пять штук. В общем, ты знаешь, где меня найти, верно? — Он подмигнул.

Пейджер Чаплина запищал во время романтической арии. Все вокруг неодобрительно зашипели. Он поспешно выключил его и прочитал сообщение: «Позвони на мобильник Финну — срочно!»

— Беа, прости, мне придется уйти. Я нужен в участке.

Беатрис привыкла к режиму работы полицейских, поэтому нимало не расстроилась и не удивилась.

— Ладно, Сандро, значит, в другой раз. — Она чмокнула его в щеку и снова повернулась к сцене, где Майлз-Эскамильо звал всех смотреть на бой быков.

Прищурившись, когда яркий свет в фойе ударил по глазам, Алессандро позвонил Финну.

— Это инспектор Чаплин. Что случилось?

— Все, — возбужденно ответил Финн. — Масло наконец попало в огонь…

— Где вы? — нахмурился полицейский — журналист перекрикивал шум машин.

— Я выследил Талискера, инспектор. Я в «Дикон Брои». Знаете, где это? На Хай-стрит.

— Конечно, знаю. Талискер там? — Чаплин вручил номерок гардеробщице.

— Нет, снаружи, на другой стороне улицы. Кажется, он рехнулся. Говорит сам с собой. — Финну припомнилась их встреча в Данбаре. — Простите.

— Не важно, — рявкнул Чаплин, хватая пальто. — Буду через пять минут.

— Инспектор, — продолжал Финн, — произошло еще одно убийство.

Чаплин уже стоял на ступенях театра, застегивая пуговицы пальто. Снаружи выстроились такси, ожидая клиентов. Почти все водители заглушили моторы и курили или пили крепкий кофе. Воздух был напоен запахом бензина. Из театра доносились обрывки музыки, и инспектор не хотел верить тому, что говорит возбужденный голос Финна в телефоне.