— Сегодня неподходящий день для трусливых ублюдков. Если боишься сражаться, помоги раненым и умирающим.

Она повернулась к бросившемуся на нее коранниду.

Талискер понимал, как выглядит в глазах женщины. Он не двинулся с места — ужас битвы словно приковал его к месту. Потом на сражающегося тана напал еще и бултари, и Ибистер закричала — не от страха, а от ярости. Сбросив оцепенение, Дункан прыгнул вперед и полоснул серую тварь мечом. Удар пришелся в крыло, поранив сочленение с позвоночником. Из пореза хлынула тускло-желтая жидкость, но тварь не отступила.

Ибистер расправилась с кораннидом, снеся ему голову с плеч точным и сильным ударом, и обернулась к Талискеру — бултари раскрыл мощные крылья, поймал руку воина в начале замаха и выбил из нее меч. Талискер закричал, когда в предплечье вонзился острый коготь на кончике крыла. В когтях твари сверкал серебряный клинок, и Дункан не мог вырваться из смертоносных объятий.

Ибистер выругалась — противники стояли слишком близко друг к другу, чтобы нанести колющий удар, а ей приходилось сразиться с еще одним кораннидом, чтобы добраться до бултари. Но когда тварь костлявой рукой потянула Талискера за рубашку, все ближе к сверкающему лезвию, тан рассекла отвратительную морду мечом, и из нее хлынула желтая слизь.

На окровавленном лице Ибистер появилась слабая улыбка.

— Значит, ты все-таки умеешь обращаться с оружием.

— Что… — начал Дункан, но не успел закончить — к ним бросился один кораннид, затем другой…

Так Талискер оказался втянут в битву, и глаза ему снова застлал красный туман. Начался день крови.

Крылья орла дрожали от напряжения. Ему повезло. Северный ветер, Салкит, поднял его высоко-высоко. Так высоко, что полет стал беззвучен, будто серебристо-голубое воздушное царство не принадлежало ни одному миру, а он, Макпьялута, Призрачный Охотник, принц сидов, перемещался в пустоте, как маленькое пятнышко в холодном сумраке. Коричнево-золотистые перья покрыл иней, хрупкий, как стекло. В когтях орел сжимал Бразнаир, и последние лучи солнца пронизывали камень, бросая на облака зеленые блики.

Он знал, что не долетит. Скоро крылья откажутся служить ему, и он камнем рухнет вниз. Позорная смерть для народа Макпьялуты… И все же принц летел вперед, и его тоскливый пронзительный крик заполнял безграничную белую пустыню.

Коранниды отступили с темнотой, однако феины еще раньше были вынуждены укрыться за вторым кольцом городских стен, бросив припасы и множество коней в стойлах. Теперь измученную армию Ибистер отделяло от осаждающих полмили. Утомленные битвой мужчины и женщины прислонились к холодным камням стены и горько плакали, слыша перепуганное ржание убиваемых лошадей.

Одна женщина-воин, которой Талискер помог во время битвы, не выдержала и с криком бросилась вперед, охваченная яростью. Ее левая икра была поранена, но она не обращала внимание на боль и все выкрикивала и выкрикивала имя своей лошади. Ближайшие к ней попытались остановить безумную… Она вырвалась, и все смотрели будто завороженные, как женщина исчезла за грудами обломков, которыми завалили ворота. Воцарилась тишина, и воины, которые думали, что их уже ничто не может тронуть, затаив дыхание, смотрели ей вслед.

И, чудо из чудес, она вернулась, идя куда медленнее — видно, ее силы совсем иссякли. Женщина вела напуганного черного коня. Их догоняли трое кораннидов. Храбрость женщины так вдохновила, что ей на помощь бросилась небольшая группа воинов, а другие поспешно заделывали пролом. Кораннидов окружили и уничтожили — феины выплескивали накопившуюся ненависть. Никто не упрекнул женщину за безрассудство — воины всегда сражаются со страстью, порой приводящей к печальным последствиям.

Талискер и Чаплин молча смотрели на это, прислонившись, как прочие, к холодным камням. Оба понимали глупость подобного поступка — ради жизни одной лошадки поставили под удар людей, но Алессандро улыбался, глядя на воинов, собравшихся вокруг коня и гладящих его по спине.

— Они и нас вырежут, как лошадей, — мрачно произнес Талискер. — Это всего лишь вопрос времени.

— Что? — переспросил Чаплин.

— Время, — повторил Дункан. — Всего лишь вопрос времени.

— Ты видел… — Алессандро умолк, не понимая, почему ему захотелось задать такой вопрос и как на него может отреагировать друг.

— Фирр? Нет. Думаю, она сделала со мной все, что смогла. В сущности, виноват Корвус. Ей наплевать, ее это не интересует… Сандро?

— Да?

— Я все еще вижу их, понимаешь? Мертвых. Как вижу жизнь людей, касаясь их. Они все еще здесь, вокруг нас, все еще кричат в отчаянии.

— Надеюсь, нам помогут Рианнон с Кернунносом.

— А чего они ждут? Может, они не явятся вообще. Рианнон ведь как дитя. Наверное, уже позабыла обо всем.

— Почему бы тебе не отыскать Уну? Побудь с той, которую любишь.

Талискер обернулся к нему в наступающей темноте, пытаясь взять себя в руки.

— Я не могу. Я…

— Дункан! Сандро! — К ним подбежал Малки. Удивительно, подумал Талискер, откуда у него столько сил? — Один из часовых сообщил, будто видел в небе зеленую вспышку. — Он указал на юг. — Как ты думаешь, это не Бразнаир случайно?